Отцовский завет — лучший совет (Эфиопия)

Некогда, в давние времена, жил один добродетельный старец. И было у него много детей. Перед смертью он созвал их всех и обратился к ним с прощальным словом.

— Дети мои! — начал отец. — Я всех вас безмерно люблю. Все вы были мне добрыми помощниками. И потому, завершая свой нелегкий путь в этом бренном мире и памятуя о том, что смерть, подобно вору, берет тогда, когда не ждешь, хочу заблаговременно попрощаться и сообщить, что все мое состояние я завещаю вам поделить меж собой поровну. Однако при всем при том мне хотелось бы побеседовать со старшим сыном с глазу на глаз. По закону он владеет правом первородства. Потому теперь благословляю вас, дети мои, а старшего сына прошу задержаться.

— Сын мой! — продолжал отец, оставшись с первенцем наедине. — Как старшему и горячо любимому сыну я дарю тебе табурет, на котором теперь сижу. А кроме того вот мой наказ: будь осмотрителен и находчив, как женщина, сильным — как муравей, всеядным — как саранча.

Сын поцеловал колено отца и удалился. Странный подарок и удивительный отцовский завет лишили его покоя и сна. Как это все понимать? Что ценного в колченогом табурете? Кому из мужчин хочется иметь женский ум? Какая тварь слабей муравья? У кого живот меньше, чем у саранчи? Нет, решил сын, отец зло подшутил над ним, и лучше уйти куда глаза глядят из дому. Взял он котомку и пошел на поиски лучшей доли. А на дороге ему повстречался священник.

— Далеко ли путь держишь, сынок? Что не весел?

— Здравствуйте, святой отец! Иду куда глаза глядят. Лишь бы подальше от постылого отчего дома. Насмеялся надо мной отец. Завещал мне колченогий табурет и дал наказ быть осмотрительным и находчивым, как женщина, сильным, как муравей, неразборчивым в пище, как саранча. А я-то всю жизнь старался угодить ему, был внимательным и послушным. Чем терпеть такую обиду и сносить людские насмешки, лучше нищенствовать!

— Напрасно ты так плохо думаешь о покойном отце, сынок! Сдается мне, что он был умным и достойным человеком. Пошли со мной, я тебе по пути все объясню.

Вот идут они, видят: муравейник на обочине под миррой.

— Посмотри, сынок, — говорит священник, — как один муравей легко тащит на себе другого. А ты сможешь меня поднять и унести?

С этими словами священник лег на землю, словно бы умер.

Как юноша ни пыжился, как ни тужился — никак от земли его оторвать не может. А тот открыл глаза и говорит:

— Теперь ты понял, что имел в виду отец, завещая тебе быть сильным, как муравей?

Смутился юноша, потупился.

— Не печалься, сын мой Вижу, раскаялся ты, осознал вину.

Пошли они дальше. Приходят к священнику домой. Его жена стала им обед готовить, пошла в кладовую. А священник гостя локтем в бок толкает.

— Пойди, — говорит, — помоги ей чан с медом поднять да ущипни побольней. Не робей, делай, как я велю!

Гость пошел в кладовую и сделал все так, как велел хозяин: ущипнул хозяйку пониже спины, она и взвизгнула с перепугу. На крик муж прибежал.

— В чем дело? — строго так спрашивает.

— Да вот, — тотчас нашлась женщина, — просила гостя чан с медом поднять, а он его чуть было не уронил. А ведь я мед на престольный праздник берегла!

Наелся гость, напился, спать завалился. Наутро вышел хозяин его до дороги проводить и говорит:

— Слышал, как жена складно соврала? И глазом не моргнула. А все потому, что не хотела, чтобы в доме ссора разгорелась. Вот и тебе такая смекалка не помешала бы! Ступай теперь домой, да не забудь по дороге приглядеться к саранче. Тварь эта пожирает все без разбору, потому столь живуча и вынослива. Ел бы и ты сырое, пареное да жареное — тоже был бы силен и здоров. А теперь главное: как придешь домой, возьми колун и разруби табурет. Сдается мне, подарок сей с секретом! Ну, ступай с богом!

Юноша повеселел, поблагодарил священника и пошел домой. Как пришел — первым делом схватил колун и расколол пополам колченогий табурет. А оттуда золото посыпалось — триста уокетов![1]

С тех пор старший сын прочно обосновался в отцовском доме и счастливо прожил до глубокой старости. А когда на склоне лет рассказывал эту историю внукам, завершал ее такими словами:

— Как ни хорош чужой совет, все лучше чтить отцовский завет!