Отчим

Бесконечный поток рыжих и неоново-красных огней фар слился в единую огненную полосу, словно по магистрали мчался призрачный гонщик. К огромному мосту не хотелось поднимать взгляд, внимание рассеивалось из-за слишком ярких фонарей-вилок. Наверняка и мост был переполнен гробами на колесах дебилов, которые не догадывались, что ночью нормальные люди спят. Несмотря на окна с навороченной системой шумоизоляции и обшивкой стен, гул двигателей не стихал ни на секунду. Именно поэтому Леша решил продать квартиру и купить новую в тихом современном районе, рядом с лесопарком и озером. Шум сопровождал его всю жизнь: разрывающий все нутро рев байка, вечный грохот и гудение на мотомастерской, звук электро- и бас-гитар, да еще и с усилителями. Ему и здесь было неплохо. Продавал квартиру он ради жены: она так и не привыкла крепко спать под жужжание колес, да и ребенку было бы лучше расти в районе поспокойнее. Завтра он подпишет документы, через полгода съедет. Только нет больше ни жены, ни ребенка, что у него вообще осталось?

С момента, когда ему сообщили, что и Карина, и недоношенный ребенок мертвы, он даже не всхлипнул, не было ни слез, ни крика отчаянья. Рухнуло абсолютно все, даже для боли не осталось места. Леша больше не ощущал себя как таковым, он не мог чувствовать, не понимал, что делать дальше. Вся идеально распланированная жизнь закончилась не начавшись. Утро. Он собирался на работу, Карина готовила завтрак, схватилась за живот, он увидел кровь. Скорая. Она почему-то успокаивала его, хотя это из нее хлестала кровь на шестом месяце беременности. Он даже не запомнил ее последних слов, тараторил ей, что все будет хорошо, и не задумался, почему она выглядела смирившейся, а не растерянной. Два часа под операционной, затем отрицательное покачивание головой седого мужика.

В больнице было много чего. Ему зачем-то сочувствовали, совали вонючее успокоительное, сам главврач вместе с лечащим врачом Карины объясняли, почему так вышло. Бумажная волокита, отрицание. У его жены были серьезные проблемы с сердцем, к тому же плод неудачно расположился в матке. В подобных случаях вероятность доносить ребенка меньше двадцати процентов. Ей рекомендовали сделать аборт по медицинским показаниям, она отказалась. С Кариной говорили разные специалисты, ее предупреждали, что беременность может закончиться летальным исходом и для нее, и для ребенка. Все, что она сделала: перестала ходить на обследования. За пару месяцев добавились серьезные осложнения. Она умерла от сердечного приступа, а ребенок родился мертвым.

Леша ничего этого не знал, хоть и замечал, что Карина порой застревала в себе, не пуская его в свои мысли. За два года отношений он убедился, что нашел ту самую идеальную женщину для себя. Никаких ссор по пустякам, криков и ругани. Оказалось, можно договариваться, что заботиться о женщине приятно и иметь семью гораздо лучше, чем жить в гордом одиночестве. Ребенка хотела Карина, ей было двадцать восемь, и она хотела родить до тридцати. За свои тридцать шесть Леша ни разу всерьез не задумался о детях. Его образ жизни не подходит для семейного уюта и взращивания детей, но после встречи с Кариной все изменилось.

Не было безумной страсти, да и окрыляющей непорочной любви. Познакомились они в баре, где он отдыхал с друзьями, а она работала администратором. Умная, привлекательная девушка, рассудительная и добродушная. Не краткосрочное знакомство, не развлечение и не прыжок в неизвестность. Леша сразу понял, что здесь будут или серьезные отношения, или не будет ничего. Уже давно он не жил с женщинами, а тут свидания, долгие разговоры, совместные планы и, черт бы его побрал, брак. С Кариной все было легко, она упрощала его жизнь, подпитывала своей уверенностью, и, казалось, что теперь всегда все будет хорошо. Карина предложила завести ребенка, он согласился, а надо было слушать инстинкты. Какой ему на хрен ребенок? Он и о себе заботится так, что скоро получит или цирроз печени, или рак легких. Карина осталась бы жива, если бы не его ребенок. Леша сам убил свою жену.

Таращиться на ночную дорогу было даже эгоистичнее, чем гонять по городу на байке, курить и снова гонять, только бы не оказаться здесь. Нужно идти, хватит стоять, сгибай и разгибай ноги по направлению к двери. Перед тем, как постучать в дверь, Леша почувствовал, как в груди свернулся ком иголок. Было сложно, потому что он понятия не имел, что скажет ей. Два стука, и он открыл. Знал, что она не будет спать, пока он не придет и не объяснит, что происходит.