От судьбы не уйти

Званый ужин в пышном городском особняке в Челси обещал быть самым трудным за все время работы Эммы Кармайкл в агентстве Клио Колдуэлл.

Несмотря на блеск и шик, атмосфера в доме казалась какой-то натянутой и безжизненной. Осторожно скользнув в толпу с подносом в руках, Эмма подумала, что причиной тому было то, что все эти разряженные и лощеные любители повеселиться ходили на вечеринки не для собственного удовольствия, а в целях личной выгоды, стремясь завести знакомство с представителями лондонской элиты.

Эмма прекрасно понимала, что собой представляют такого рода мероприятия, потому что когда-то давно часто выезжала в свет со своими родителями или подружками из престижного частного колледжа для девочек в Кембридже. Но тогда она была совсем другой, изнеженной и легкомысленной. Жизнь в роскоши давно канула в прошлое, а вместе с ней репутация ее дорогого покойного отца и все состояние их семьи.

Невеселые мысли Эммы словно разбудили демонов, терзавших ее на протяжении долгих шести лет со дня смерти отца, и она вздрогнула, когда в кармане тихо завибрировал телефон. Она незаметно достала его и прочитала еще одно сообщение от последнего из оставшихся кредиторов, который напомнил ей, что Эмма опаздывает с последней выплатой. Ей стало дурно, и она поспешно убрала телефон, делая отчаянные попытки вызвать на лице радушную улыбку, чего постоянно требовал от своих подчиненных ее босс, Джолион Фицхерберт.

– Эмма, подойдите на минутку! – послышался недовольный окрик с другого конца комнаты.

Проклятье! Попалась.

Повернувшись, Эмма встретила сердитый взгляд своего босса и направилась туда, где он стоял, облокотившись на аляповатую каминную полку, в окружении небольшой группы гостей.

За два месяца, которые она проработала в доме Джолиона, она привыкла ловить на себе оценивающие взгляды распутных друзей своего босса, которые считали, что связь с прислугой ниже их достоинства. Тогда как Фицхерберт все чаще давал волю своим рукам и бросал на Эмму многозначительные взгляды, особенно когда они оставались наедине. Эмма держалась подчеркнуто сдержанно, из-за чего Джолион не решался переступить черту, но стоило ему немного выпить, как увернуться от его попыток приударить за ней становилось с каждым разом все труднее и труднее.

Подавив дурные предчувствия, Эмма подошла к Фицхерберту.

– Чем могу быть полезна? – вежливо спросила она.

– Эмма! – угрожающе прорычал он. – Я очень надеюсь, что мне только показалось, что вы играли со своим телефоном, в то время как должны прислуживать этим господам, потому что такое поведение было бы непрофессиональным, не так ли?

– М-м-м… да. То есть нет. Я не… – начала оправдываться Эмма, покраснев до корней волос под презрительными взглядами гостей Джолиона, – я просто проверяла…

– Похоже, вы считаете себя слишком добропорядочной, чтобы разносить напитки таким, как мы, – с сарказмом добавил ее босс.

– Нет, конечно нет…

– Но поскольку я плачу вам, – снова перебил ее Джолион, – я ожидаю, что вы будете относиться к своей работе с должным вниманием.

– Да, Джолион. Вы абсолютно правы, – с натянутой улыбкой ответила Эмма, ощущая себя полным ничтожеством.

Судя по злобному лицу босса, ему доставляло огромное удовольствие насмехаться над ней.

– В таком случае принесите мне двойной виски.

Эмма открыла рот, чтобы спросить, не желает ли кто-нибудь из гостей еще чего-нибудь, но слова застряли у нее в горле, когда Джолион презрительно махнул рукой у нее перед лицом.

– Ступайте же!

Эмма неуклюже попятилась, ошеломленная его грубостью, нервно кивнула и пошла прочь. Ей казалось, что она сейчас сгорит со стыда.

Коснувшись висевшей на ее шее цепочки, которая напоминала ей о лучших временах, она глубоко вздохнула и отправилась за виски. Руки Эммы слегка дрожали, когда она наполняла стакан темно-коричневой жидкостью, отчего несколько капель упало на столешницу. Эмма старательно вытерла капли виски, чтобы не получить выговор от хозяина за то, что не относится к его мебели с должным уважением.

Самым неприятным в работе на Джолиона было то, что этот человек ценил неодушевленные предметы больше окружающих его людей.

Клио Колдуэлл, владелица агентства «Горничные Челси», которая нашла для Эммы должность в доме Фицхерберта, предупредила ее, что у Джолиона очень нелегкий характер. Но так как он платил большие деньги, Эмма решила, что с помощью такта и почтительного отношения сумеет поладить со своим вспыльчивым хозяином. Если ей удастся продержаться на работе у Джолиона еще месяц, она сможет выплатить последний долг отца, похоронить эту грязную историю и наконец начать жить своей жизнью.

Непосильное бремя, давившее на нее все эти годы, будет сброшено, и наступит свобода.

Внезапно ее охватило глубокое чувство тоски. Иногда Эмма так сильно скучала по отцу, что ее сердце сжималось от боли. Как ей хотелось, чтобы он был жив, чтобы мог крепко сжать ее в своих объятиях и сказать, что все будет хорошо и что он любит свою доченьку и никому не позволит обидеть ее.