От потопа до Рюрика. История русского народа

«Откуда есть пошла Руская земля стала есть, и кто в ней почал первее княжити?» – такой же бессмертный вопрос на Руси, как и «кто виноват?» и «что делать?». Вот уже почти тысячу лет ломают по этому поводу копья летописцы и историки, но, похоже, что чем дальше мы движемся по шкале исторического времени, тем меньше у нас надежды узнать истину.

В школьные годы нам раз и навсегда закладывают в голову «сумму знаний», слагаемую, в основном, из сработанных по шаблону постулатов господствующей исторической теории. А она гласит, что славяне выступили на историческую арену позже других народов, и это предопределило их отставание от «цивилизованного мира», что история России началась не ранее VIII-IX века, а до того на Восточно-европейской равнине царили дикость и варварство и все хорошее – начиная с азбуки и кончая государством – мы получили с Запада, который навечно обречены догонять без малейшей надежды на успех, потому что, как известно, «ученик не больше учителя» (Лук. 6:40). В общем, не народ, а удобрение для роста «исторических наций». Именно это пытались внушить нам на протяжении трех последних столетий западные учителя от Канта и Гегеля до Маркса и Рейгана, называвших славян то «неисторическим», то «реакционнейшим» народом, а то и попросту «империей зла».

Наши «брадатые предки», как неприязненно называл Карамзин великороссов, вплоть до XVIII столетия имели национальную гордость, высокую самооценку и не страдали комплексами неполноценности, столь развившимися у российской интеллигенции в последующие века. Уже самоназвание «славяне» – «славные», «известные», «обладающие Словом» – свидетельствует об этом. Боровшиеся со славянами западные племена (прежде всего, германские), переделали его на свой лад: склавин (раб). Так что идеологическая война началась не вчера, и даже не в позапрошлом веке. Но после вестернизации России при Петре Первом она была перенесена на русскую территорию.

Немецко-русский историк Шлецер, по мнению Карамзина, «муж ученый и славный», сказал, что Россия началась от 862 года1. А до этого «великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею, в умеренных ее климатах была искони обитаема, но дикими, во глубину невежества погруженными народами, которые не ознаменовали бытия своего никакими собственными историческими памятниками»2; народами, которые, как считал господин Карамзин – «русский Тацит», официальный историограф государства Российского – «пили кровь убитых неприятелей3, выделанную кожу их употребляли вместо одежды, а черепы вместо сосудов»4.

Вот на таких историях о своих «брадатых предках» и воспитывались поколение за поколением русские интеллигенты. Как следствие, в образованной русской среде развилось низкопоклонство перед Западом, осложненное презрением к собственному народу. И уже не шлецеры и байеры, а легионы взращенных в родных пенатах ученых стали уничтожать в молодом поколении «любовь к отеческим гробам».