Острова Чалдеи (ЛП)

Перевод Курлаевой А.В., 2017 год

Дэйву - Диана Уинн Джонс

Диане, ее семье, друзьям и читателям - Урсула Джонс

Каша – ответ моей тети Бекк на всё. Утро после моей инициации оказалось таким полнейшим провалом, что она дала мне кашу со сливками и медом – неслыханная роскошь в нашем каменном домике, – а я была почти слишком расстроена, чтобы порадоваться этому. Я сидела и дрожала, стуча зубами – столько же от горя, сколько от холода, – и возила ложкой по тарелке, пока тетя Бекк не завернула меня в большой пушистый плед и резко не сказала, что это не конец света.

- Или пока не конец, - добавила она. – И твоя коса сейчас будет в меде.

Это заставило меня немного выпрямиться. Вчера я вымыла волосы в холодной весенней воде с множеством трав – и вымылась в ней вся, – и это был не тот опыт, который мне хотелось повторять. А накануне этого ужасного мытья я весь день ничего не ела и в результате, когда настало время спускаться в Место, я чувствовала себя насквозь промокшей и замерзшей, и беззащитной как рожки улитки. И наступившая ночь нисколько не помогала высохнуть или согреться.

Понимаете, Место, оно похоже на глубокий ров в земле, выложенный каменными плитами, и сверху тоже лежат каменные плиты, прикрытые дерном. Чтобы попасть внутрь, надо соскользнуть по покрытому листьями склону, и тетя Бекк подтаскивает к входу еще одну каменную плиту, закрывая тебя внутри. А потом сидишь там до самого утра в одной льняной нижней юбке и ждешь, чтобы произошло нечто. Или не произошло. Там не обоняешь ничего, кроме камня, сырости и далекого дерна, не чувствуешь ничего, кроме холода – особенно под собой, когда сядешь, – и не видишь ничего, кроме темноты.

Предполагается, что тебя должны посетить видения или, по крайней мере, твое животное-хранитель. В моей семье все женщины, когда им исполнялось двенадцать, а луна входила в нужную фазу, спускались в Место, и для большинства из них это был интереснейший момент в жизни. Моя мать видела, как мимо нее медленно проходит череда принцев – серебристых и бледных, увенчанных золотыми ободками. Я помню, как она рассказывала мне об этом, когда еще была жива. Тетя Бекк видела целый зверинец – изящные гибкие животные, вроде змей, ящериц, борзых и бегущих оленей, что я нахожу типичным. А кроме того она говорит, что все чары и знания, которые она когда-либо изучала, упорядочились в ее голове в изумительную осмысленную систему. С тех пор она стала потрясающе сильным пользователем магии.

Ничего такого со мной не произошло. Вообще ничего не произошло.

Нет, я говорю неправду. Я всё испортила. И не смею рассказать тете Бекк. Обхватив колени руками, я сидела там и сидела, стараясь сохранить тепло и не замечать холодное онемение, растекающееся вверх от тех частей моего тела, на которых я сидела, а больше всего стараясь не бояться до смерти того, что должно произойти. Худшая и самая пугающая часть состояла в том, что я была заперта под землей. Я не смела пошевелиться, поскольку была уверена: стоит мне пошевелиться, и я обнаружу, что стены сдвинулись внутрь, а крыша опустилась. Я просто сидела и дрожала – большей частью крепко зажмурившись. Но на некоторое время я заставила себя открыть глаза, боясь, что видения придут, а я их не увижу из-за того, что у меня закрыты глаза.

И знаете, как в темноте случается обман зрения? После долгого-долгого времени – прошла по меньшей мере вечность – мне показалось, что в Место откуда-то проникает свет. И я подумала: «Великие небеса, уже утро! Должно быть, тетя Бекк проспала и забыла прийти на заре, чтобы выпустить меня!» Мне казалось, будто я просидела здесь столько часов, что время должно быть уже к обеду – я была уверена. Так что в слабом свете я на ощупь проползла, поцарапав локоть и ударившись обоими коленами, пока не оказалась перед склоном. Честное слово, слабый свет казался проникающим с краев каменной плиты, которую тетя Бекк опустила наверху.

Этого было достаточно, чтобы вызывать у меня настоящую панику. На четвереньках я бросилась наверх по покрытому листьями склону и попыталась отодвинуть плиту в сторону. Когда она даже не пошевелилась, я закричала на нее:

- Откройся и выпусти меня! Немедленно!

И принялась толкать ее как бешеная.