Остров одного мертвеца

Тихий океан, 1798 год от Р. Х.

Нос лодки мягко уткнулся в мокрый песок. Словно висельник, поднимающийся на плаху, я вылез из лодки и стал ногами на песок. Меня зовут Джонатан Уильямсон, мне 34 года. Я капитан грузовой шхуны «Неистовый». Теперь уже бывший капитан.

Два дня назад моя команда организовала мятеж. Меня могли запросто отправить на корм рыбам, но, к счастью, наше судно, изменив курс, наткнулось на этот маленький остров, и меня решили пощадить, оставив здесь. Всё-таки мои былые заслуги перед командой в итоге спасли мою шкуру.

Мне неизвестно даже название этого клочка земли. Остров, на берегу которого я теперь стоял, не был отмечен ни на одной судоходной карте. Возможно, этот остров назовут моим именем. Если я когда-нибудь выберусь отсюда.

Боцман издевательски похлопал меня по плечу и ухмыльнулся.

— Желаю удачи, капитан.

Я уверен, команду на мятеж подбивал именно он. С самого начала появления на моём корабле он точил на меня зуб.

Ещё двое моряков, доставивших меня сюда на лодке, выгрузили на песок деревянный ящик. Затем вместе с боцманом они залезли обратно в лодку, напоследок бросив в мою сторону презрительный взгляд, заработали вёслами, уплывая прочь.

А я остался на берегу.

Лодка направилась к стоящей на якоре в двухстах ярдах от берега шхуне. Вся команда собралась на палубе, наблюдая за мной.

Я сел на деревянный ящик, оставленный для меня, и с невозмутимым видом смотрел на уплывающую шхуну и команду предателей на ней. Внешне я демонстрировал равнодушие и непоколебимость, но внутри меня всё клокотало от гнева и обиды.

Несчастные идиоты. Сейчас они ликуют, но уже совсем скоро будут болтаться на плахе или кормить собой рыб на дне морском. Незавидна участь предателей и бунтовщиков.

Я продолжал сидеть на ящике и с разрывающимся от боли сердцем наблюдал за удаляющимся кораблём. Когда он превратился в крошечную точку на горизонте, я встал, поправил свой капитанский мундир и огляделся.

Сейчас не время для сантиментов. Судьба предателей меня не интересует, мне надо позаботиться о себе.

Песчаный пляж, на котором я находился, резко переходил в сплошную стену тропического леса. Вдали, за верхушками деревьев, виднелась высокая, примерно в двести пятьдесят футов, скала.

Остров необитаем, я был в этом уверен. Таких островов тысячи, они разбросаны по всему Тихому океану. Корабли не заходят на них. Мне очень повезёт, если я найду здесь хотя бы пресную воду. Так, по крайней мере, у меня будет хоть какой-то шанс на спасение.

Немного подумав, я открыл ящик, лежащий на песке. Внутри обнаружился складной нож, кресало и огниво, бутылка рома, немного чёрствого хлеба и галет, небольшой топорик, молоток, пара десятков гвоздей и моток верёвки. Что ж, кто-то из этих негодяев явно позаботился обо мне, отдав приговорённому к смерти в одиночестве столько полезных вещей.

Я усмехнулся. Честно говоря, я думал, что ящик пуст или набит каким-нибудь мусором, а оставив его, они просто хотели поиздеваться надо мной.

Изнемогая от жары, я снял свой синий капитанский китель, бросив его в ящик. Без кителя, в лёгкой белой блузе, продуваемой морским бризом, мне стало значительно легче.

Вооружившись ножом и топориком на случай встречи с дикими животными, я решил осмотреть остров, оставив своё нехитрое имущество на берегу.

Самым простым, но долгим способом узнать размеры острова было обойти его по периметру. Недолго думая, я двинулся вдоль песчаной полосы пляжа.

Небо было абсолютно ясным и чистым. Я шёл по песку под шум моря и крики чаек. Крабы спешно разбегались, заслышав мои шаги.

Через пару часов я вернулся на то же место, откуда начал свой путь. Мой остров оказался почти идеальной овальной формы, примерно полмили в ширину и полторы мили в длину. Центр острова занимал большой скальный утёс, окружённый густым тропическим лесом. Никаких признаков присутствия людей я не обнаружил.

Солнце уже раскалило песок. Я оттащил ящик подальше от воды и немного отдохнул в тени пальм. Меня ужасно мучила жажда. Пришлось откупорить бутылку рома. Сделав пару глотков, я понял: найти воду — моя первоочередная задача. Ром ещё стоит поберечь.

На острове были кокосовые пальмы, но я не умел взбираться на них, как это делают туземцы южных морей. Конечно, можно собирать уже упавшие орехи, хоть жидкости в них и немного, лишь бы не умереть от жажды. Но я знал, что длительное употребление кокосов вызывает диарею, поэтому без источника пресной воды я долго не протяну.

Немного передохнув, я углубился в чащу леса. Тропические ливни — частое явление в этих широтах, возможно, эти скалы где-то накапливают дождевую воду. Мысли о прохладной, освежающей влаге были мучительны.

Сквозь заросли я продвигался к скальному массиву. Влажный, душный воздух джунглей, казалось, висел туманом. Было трудно дышать. Через несколько минут моя одежда насквозь промокла от пота. Сняв свою треуголку с головы, я тщетно пытался прогнать жару, обмахивая себя.