Остров монстров

Все началось с того, что я потерял работу. Это было неожиданно, и потому я совершенно не был готов к такому повороту жизни. Все произошло не потому, что я был плохим работником, а потому, что шефу нужно было устроить на хлебное и непыльное место только что закончившую институт дочку своего зубного врача, к которому он на протяжении длительного времени ходил лечить зубы. Девчонка мало что умела, как и всякий, кто только что закончил ВУЗ, но не имел практики и опыта работы, а потому не могла претендовать на хорошее место с приличной зарплатой.

Мне было невдомек, что кресло подо мной уже качается, и я пребывал в полной уверенности, что сижу крепко, потому что работу свою я знал хорошо, отношения с коллегами были если и не дружескими, то вполне нормальными, а у руководства претензий ко мне не было. Всякая мышиная возня, которая бывает везде, где есть хоть какая-то конкуренция, меня интересовала мало. И даже, когда пошли некоторые слухи о сокращении, я не волновался, поскольку лучше меня дела никто не знал. Что касается интриг и всяких подковерных игр, то я был весьма далек от этого и в силу своей загруженности, и в силу неколебимой своей уверенности в необходимости того, что я делаю.

Знал бы я тогда, какую коварную интрижку затеял со мной заместитель шефа, когда с милой улыбкой везде, где только мог, подставлял мне подножки! Впрочем, и сам мой шеф был большой оригинал, или, как говорили люди, знавшие его более длительное время, чем я, «человек своеобразный». Честно говоря, я и сам до своего увольнения так и не понял, что он собой представляет, ибо он был угрюм, молчалив и непроницаем, как маска, на которой навечно застыло немое холодное отображение какого-то неживого лица.

Вокруг меня закрутились обрывки фраз, недомолвки. Я словно попал в водоворот невидимого мне потока, мешающего мысли и слова всех, кто начинал общаться со мной. Я не понимал, что происходит, злился, начал огрызаться, и, как бывает в таких случаях, стал делать одну ошибку за другой. И вскоре в меня полетели камни и палки с обвинениями в моем ужасном характере, с которым никто не может ужиться, и откровенными насмешками. Они злили меня тем больше, что шли от людей, менее компетентных, чем я, и менее заслуживающих уважения, на которое можно было рассчитывать в сравнении со мной. Одно я понял несомненно – все это исходило от начальства и его прямого наущения. Однако цель происходящего мне все еще не была ясна, пока одна добрая душа прямо не указала мне на причину. И тут все встало на свои места. «Эге, – подумал я, – либо меня выгонят в шею, либо придется пахать за двоих – за эту фифу, которая ничего не знает, но наверняка сядет мне на шею, и за себя родимого. И не факт, что мое благородство будет оценено, как надо, а не воспримется, как трусость и слабость, после чего ко мне станут относиться, как к козлу отпущения, о которого можно вытирать ноги всем, кому не лень, и который при всем этом будет подобно буридановой ослице безропотно тащить свой воз».

Под довольный хохот зама я написал заявление по собственному желанию и без всяких объяснений хлопнул дверью так громко, как только смог. Мне не было жалко этой работы и людей, с которыми я ушел, не простясь. Мне было просто обидно от той несправедливости, которая случилась, как я посчитал, и по моей вине, в силу моей толстокожести, из-за которой я так долго не мог разобраться, в чем дело, и не спохватился вовремя, когда можно было все поправить в мою пользу.

Впрочем, рассуждал я, если эту интригу хотели воплотить в жизнь, рано или поздно ее бы исполнили, даже несмотря на мои усилия. Ибо, если начальство что-то задумало… то сами понимаете…

Итак, я оказался без работы, без денег и каких-либо существенных накоплений. Конечно, что-то у меня было… Но… Все мои планы рухнули в одночасье, и перспектива казалась размытой, как акварель под дождем. А тут еще грянул этот вирус, и все полетело в тартарары!

Нет, устроиться пока еще ты не старик, можно, но вопрос, как и куда!? Хорошие места и сейчас частенько раздаются «своим». Помните, как у Фамусова – «Ну, как не порадеть родному человечку?»… Набегаешься и напрыгаешься вдоволь! То далеко, то зарплата не та, то требования такие, что впору за голову хвататься. Резюме, собеседования, милые улыбки и холод в глазах. Потом – другие люди, другое начальство, другие условия и требования, к которым нужно привыкнуть, как-то прорасти. Ты всем чужой, и тебе все чужие, каждый трясется за свое место, заискивает перед начальством и смотрит на тебя с холодной вежливостью, изучая и наблюдая за тобой исподтишка. Все стали осмотрительнее, не будут ссориться, но и не приблизят к себе. Так что на дружбу на работе теперь рассчитывать не приходится.

Что касается всяких корпоративных попоек, то это не более чем профанация. Ибо что легко сходится на рюмке, так же легко распадается при любой сложности, коснувшейся личного интереса…