Остроумие мира

Собирая материал для этой книги, мы, разумеется, не ставили своей целью объять необъятное, ибо поистине остроумие человечества неисчерпаемо. Мы постарались выбрать наиболее характерные образцы этого остроумия, начиная от древнейших времен и до наших дней. Сразу следует оговориться, что материал располагается по возможности хронологически, поскольку всякая иная систематизация либо практически невыполнима, ввиду чрезвычайного разнообразия тем и разнородности текстов, либо носит условный и чисто формальный характер (когда, к примеру, используется алфавитный принцип). Словарь имен даст вам необходимую информацию о многих героях нашей книги.

В книге представлено остроумие древних греков и древних римлян, Востока (Индия, Китай, Турция), Запада (от раннего средневековья до двадцатого века), отдельная глава посвящена России.

Многие исторические личности остались в истории благодаря всего лишь вовремя сказанному острому слову или же анекдотическому случаю, который с ними приключился. Но остроумное не обязательно значит комическое и смешное. Строго говоря, остроумие— это особенная изощренность человеческой мысли, изобретательность в нахождении ярких, острых или смешных выражений, определений, но острый ум не значит исключительно насмешливый ум, хотя по преимуществу именно так и получается в большинстве случаев, которые собраны в этой книге; здесь мудрость идет рука об руку с парадоксом и юмором, трагическое тесно переплетается с комическим.

Эта книга является своего рода энциклопедией остроумных высказываний знаменитых людей, собранием исторических анекдотов, веселых былей и преданий. Кроме того, в книге представлены и так называемые байки, иначе говоря, изустные истории, связанные с именами известных личностей, — жанр, хотя и не претендующий на абсолютную фактическую точность, но особенно популярный в последнее время, ибо байки — это начало легенды о человеке, а легенда порой гораздо более жизненна и достоверна, нежели факт, и гораздо правдивее отражает лицо и характер человека, лицо самой эпохи.

Анекдот — это не только и не просто игра, он важен и интересен как своеобразная летопись времени. Краткий исторический рассказ, микроновелла, острое изречение— все эти разновидности анекдота с античных времен сопутствовали большой литературе, дополняли официальную версию событий, с неожиданной точки зрения освещали и раскрывали биографии знаменитых людей.

Любовная лирика Катулла и Есенина проистекает из одних и тех же источников, мир страстей, устремлений, интересов древнего человека во многом родствен и созвучен миру современного человека. В этом смысле остроумие древних интересно и близко нам, людям двадцатого века.

Царь Филипп II, отец Александра Македонского, отличался большим остроумием, и ему приписывается немало метких слов.

Однажды ему донесли, что греки, которым он оказал множество благодеяний, всячески поносят его.

— Ну а если б я с ними был немилостив, тогда что же было бы?

* * *

Когда Филиппу сообщили, что крепость, которую ему предстояло взять приступом, совершенно неприступна, он воскликнул:

— Как неприступна? Да ее возьмет даже осел, если, конечно, нагрузить его золотом!

Очень ловкая фраза, напоминающая многие позднейшие случаи, когда крепости, по стоустой молве, открывались «золотыми» ключами.

* * *

Филипп II чрезвычайно легко и охотно засыпал, будучи обязанным, впрочем, этой легкостью сна своей склонности к выпивке. Из-за этого с ним случались прелюбопытные казусы. Однажды, например, он, слушая какое-то дело, по обыкновению, уснул и не слыхал, что говорил подсудимый в свое оправдание, а потом все-таки вынес обвинительный приговор. Подсудимый объявил, что будет жаловаться.

— Кому? — вскричал раздраженный царь.

— Да тебе же, царь, коли не будешь в это время спать. Человек, в сущности, добрый и честный, Филипп устыдился и, пересмотрев дело, решил его в пользу обиженного.

* * *

В другой раз он тоже крепко спал, когда к нему явились по делу какие-то греки, поднявшие от нетерпения шум у его дверей. Один из приближенных сказал им:

— Теперь Филипп спит. Зато когда вы спите, он не спит.

* * *

Кроме сонливости он, кажется, еще был подвержен лени. Одна старуха долго приставала к нему, чтоб он рассмотрел ее дело, а он все отказывался, ссылаясь на занятость.

— Коли так, откажись от престола! — воскликнула выведенная из терпения просительница.

И опять добрый Филипп смиренно признал, что старуха права, и уважил ее просьбу.

* * *