Острое блюдо для неофитки

Первое теплое прикосновение губ напрочь выключило мысли. На секунду все исчезло, кроме этого нежного ощущения, а потом снова появилось, но теперь казалось новым и непонятным. Она с трудом понимала, откуда такой яркий свет сочится сквозь полуприкрытые ресницы, и никак не могла соединить его со случайно всплывшим в голове словом "луна" – сейчас не имеющим никакого смысла и значения. Ничто не имело смысла в тот момент, кроме тактильных ощущений. Кроме нежности его губ и горячего прикосновения ладони на ее плече, слегка сжимающего, словно он готовился удержать ее от бегства.

Через секунду ее нижней губы коснулся его язык и сразу проник глубже, нетерпеливо раскрывая ей рот. А еще она остро чувствовала влажное тепло песка, на котором сидела – кажется, минуту назад он был прохладным, а теперь – почти горячим, согревающим ее тело. Или это ее тело горело и могло теперь воспламенить даже песок? Виновато море. Море и первый день отпуска. И сладкое фруктовое вино.

Шокирующе горячие губы коснулись ее уха – и когда он успел прервать поцелуй?

"Я хочу тебя прямо сейчас. У меня" – отчетливо произнес он. Не предлагая. Не спрашивая. Сказал это так, словно считал ее согласие чем-то само собой разумеющимся.

По ее телу прошла глубокая дрожь, и она словно проснулась, заново осознавая себя на берегу моря. Ночь. Луна. Еле знакомый мужчина с какой-то магической, зашкаливающей сексуальностью. И она ужасно боится сказать ему "да", потому что понимает, что хочет этого слишком сильно…

Она не имела ничего против курортного романа в этом отпуске. Можно сказать, даже рассчитывала на него – видит бог, ей очень надо было развеяться, и уже давно. Слишком много стресса было за последний год. Слишком много маленьких личных трагедий. Слишком много работы, чтобы отвлечься от них. И, наконец, теперь была готова к развлечениям. Вот только не на такое она рассчитывала. Ей бы что-нибудь полегче… Как она вообще оказалась с этим мужчиной на пляже после одного бокала вина? Ведь он не в ее вкусе. Она совсем не с таким планировала крутить роман на отдыхе. Ей нужен был сладкий симпатичный мальчик, ее лет или младше. Желательно, иностранный турист или кто-то местный.

Кто-нибудь легкомысленный с бронзовой кожей и слабеньким английским. Чтобы говорить только о море, немного о еде, а потом – только приторные комплименты, которые, впрочем, не приедаются за две-три ночи. А большего и не надо. Пара свиданий, пара ночей бешеного секса – и остальное время она с удовольствием проведет одна, будет много гулять, покупать безделушки на торговых улочках и подолгу сидеть вечерами на море, глядя на пену, белеющую в темноте, и воображая, как начнет по приезде новую жизнь. Больше никогда не будет слишком много работать и допускать в свою жизнь мудаков, которые превращают жизнь в месиво.

Этот мужчина был полной противоположностью бронзовокожего смазливого героя ее идеального курортного романа. Его кожа благородного офисно-зеленого оттенка как две капли походила на ее собственную, лицо давно утратило мальчишеские черты, а самым плохим было то, что познакомились они в самолете, вылетевшем из Домодедово. Нет, самым худшим было даже не это, хотя что может быть хуже, чем заводить курортный роман с таким же москвичом? Пожалуй, только заводить курортный роман с мужчиной, который умел смотреть так, что об его взгляд можно было обрезаться. Слишком умный взгляд. Слишком внимательный.

У Милы хватало опыта, чтобы понимать, кто с кем на самом деле крутит роман. К двадцати восьми годам такие вещи уже начинаешь просекать, если, конечно, не пропадаешь в каком-нибудь монастыре или, еще хуже, замужем. Судя по всем ее замужним подругам это было куда худшей участью, а может, ей так лишь казалось. Во всяком случае, сама Мила никогда не была ни там, ни там, но монахинь, рвущихся стать светскими львицами, она не встречала, а замужних – сколько угодно. Монахини, опять же, гораздо чаще источают умиротворение, чем замужние женщины.

И монахини наверняка источают его потому, что не так часто становятся объектом манипуляций со стороны мужчин, размышляла она. С Милой же такое случалось не раз и не два, и поэтому она давно четко усвоила, что ведет партию, даже самую короткую, всегда кто-то один. И если ты не уверен, кто именно, значит, это не ты. Похоже на танец – оба вести не могут: или запутаются в ногах или подерутся. И если ты танцуешь с кем-то, сама не зная, как, и все складывается гладко – следовательно, тобой умело управляют.

А еще она знала, что позволять мужчине вести, по-настоящему управлять – очень опасно.