Острая стратегическая недостаточность

ЛУЧШЕ МАЛЕНЬКАЯ СТРАТЕГИЯ, ЧЕМ БОЛЬШАЯ ТАКТИКА

Авторы глубоко признательны: писателю Дмитрию Гаврилову – за помощь в разработке ряда культурологических проблем; Резеде и Тимуру Латыповым, а также Григорию Бреусу – чья самоотверженная поддержка позволила закончить книгу в обозримый срок.

Наша благодарность доктору технических наук Николаю Денисовичу Цхадая и доктору технических наук Николаю Николаевичу Карнаухову, чьи полезные советы и замечания помогли нам разработать темы деиндустриализации и углеводородной стратегии.

Неоценимую помощь в работе над книгой оказали нам Андрей Викторович и Алексей Андреевич Крапивины, за что мы им очень признательны.

23-го февраля 2012-го кандидат в президенты (ныне уже избранный президент) Владимир Владимирович Путин выступил на митинге своих сторонников на стадионе «Лужники».

«В этом году мы будем отмечать 200-летие со дня Бородинской битвы – сказал оратор, – и как не вспомнить Лермонтова…

Битва за Россию продолжается».

Действительно, битва за страну продолжается. И линия фронта проходит не только между либералами и государственниками, не только между честными и коррупционерами, не только между богатыми и бедными, но – самое главное, с нашей точки зрения – между стратегами и тактиками.

Стратегам во все времена, во всех странах всегда приходилось тяжело, поскольку стратегический замысел трудно понять даже хорошим тактикам – не говоря уже про широкие, мало просвещённые слои населения, из коих так легко лепится так называемое «общественное мнение». России же XXI века вообще можно поставить диагноз: острая стратегическая недостаточность.

Новый президент страны напомнил про двухсотлетие Бородинской битвы. Но именно этой битвы так старательно избегал один из величайших стратегов в истории России – Михаил Илларионович Кутузов. Кутузов очень тяжело переживал большой стратегический просчёт императора Александра I, заключившего союз с Британией против Франции.

От этого союза Россия ничего не выигрывала, а только теряла – как в настоящем, так и в будущем. Союз с тогдашней Францией принёс бы ей не только политические, но и экономические дивиденды, и укрепил бы её безопасность на долгую перспективу. Кутузову пришлось применить и высокое дипломатическое искусство, и низменную хитрость, чтобы придать действиям Российской власти максимум стратегичности. У Кутузова был колоссальный кредит доверия во всех слоях Российского общества – но даже этого кредита не хватило, чтобы избежать масштабного прямого столкновения с Наполеоном. В итоге, как писал тот же Михаил Юрьевич Лермонтов:

А ведь сохранение – как армии, так и мирного населения – ставил во главу угла Кутузов. «Скифская стратегия» русской армии удалась благодаря сложению двух кредитов доверия – сначала царя к Барклаю де Толли, а затем всего общества к Кутузову.

Избежать Бородинского сражения у фельдмаршала не получилось. Его замысел не понял бы ни народ, ни генерал, ни царь. Между тем Кутузов смог бы добиться той же победы над Наполеоном без бородинских жертв.

Ещё один стратегический замысел Кутузов не смог провести в жизнь. Перемирие, начатое было им с французами, оказалось сорвано под давлением британских интриганов и лазутчиков. А ведь реализуй Кутузов свой замысел, сохранилась бы большая сила российской армии и взаимно загасились бы силы армии Британии и Франции. Именно эти армии через пару-тройку десятилетий объединятся и будут громить Россию в Крымской войне. Именно этого – доминирования будущей Британии в Европе за счёт русской крови – хотел избежать старый фельдмаршал.

Не смог он и остановить выход Российской армии за пределы рубежей страны. Россия освобождала Европу, ничего не получив взамен – ни морально, ни материально, тем не менее, Кутузову хватило изворотливости сначала не допустить покушения на жизнь Наполеона (его намеревался провести диверсант Фигнер), а затем живым выпустить его из России.

Череда стратегических просчётов разных правителей разных эпох привела к тому, что – казалось бы неисчерпаемые – людские ресурсы России к XXI веку оказались катастрофически подорваны. Путин говорил на том же митинге: «Нас больше, чем 140 миллионов человек! Но мы хотим, чтобы нас было больше».