Осторожно - ведьма!

Конец лета. Солнце щедро заливает своими благодатными лучами широкий, цветущий луг. Кучерявые облака, пухлыми овечками тащатся по лазурно — синему небу, впрочем, не смея закрывать пышущий жаром, золотой диск небесного светила. Впереди весело журчит небольшая речка, настолько чистая и прозрачная, что без труда можно разглядеть в ней веселых, серебристых мальков, резво гоняющихся друг за дружкой средь покоящихся на дне камней. От речки веет прохладой, и она журчит — зовет усталого путника приклонить перед ней колени и испить холодной воды, а заодно смыть с себя остатки усталости. Вот она, истинная красота Весгородской природы!

Ага! Держи карман шире! Нестерпимый зной, пот, ручьями струящийся по телу, тучи мошкары и слепней, так и норовящих залететь тебе прямо в рот, а с наступлением сумерек выступает тяжелая артиллерия — комары. Хотя просто комарами этих подлых кровососов, язык назвать не поворачивается — комарища! Но это потом…

А сейчас — жаркий полдень, клубы дорожной пыли, зудящий укус слепня (добрался — таки, гад такой) и огромное желание утопиться в ближайшей речке, ибо дальнейшей, столь «приятной» прогулки мой бедный организм не выдержит.

Я уже в тысячный раз за сегодня, выдала свой самый печальный вздох, но дядя даже не повернулся в мою сторону, продолжая задумчиво пощипывать окладистую бороду. Я вообще поражалась, как при такой привычке — щипать волоски из бороды в момент бурной умственной деятельности, у него вообще осталась какая — либо растительность на лице. Не добившись сочувствия от дяди, я переключилась на Галку, которая меланхолично жевала удила, капая вязкой белой слюной на пыльную дорогу.

— Устала, голубушка? — я сочувственно потрепала лошадь по загривку. Та в свою очередь повернула ко мне морду и взглянула на меня ТАКИМ взглядом полным вселенской скорби, что мне даже захотелось слезть с несчастного животного. Но перспектива тащиться по солнцепеку пешком мгновенно отбила у меня остатки совести. Вместо этого, я жадно всматривалась в поблескивающую полоску воды. Хотелось пуститься в галоп, но я всерьез опасалась, что Галка, не выдержав такой подлости с моей стороны, ляжет посреди дороги, имитируя сердечный приступ.

На берегу речки дядя объявил привал, и я, с наслаждением зачерпнув пригоршню холодной воды, умыла лицо и шею. Дядя последовал моему примеру и довольно зафыркал, стряхивая мелкие капли с бороды и усов.

— Хороша водица! — пробасил он, подводя своего коня на водопой. Галка не стала дожидаться особого приглашения и, подойдя к самой кромке воды, немного подумав, практически целиком окунула в нее голову.

Завершив водные процедуры, мы привязали лошадей к вбитому дядей клинышку и, растянувшись на траве, достали из котомки черствые бутерброды.

— К вечеру уже в Альмэне будем. — Объявил дядя, откусывая сразу половину бутерброда. — Эх, давненько я там не бывал!

— Скорей бы уж. — Вздохнула я, с тоской разглядывая свое зачерствелое кушанье. Не унимающаяся жара, в купе с неудобоваримым бутербродом, напрочь отбила аппетит. Дядя, посмотрел на меня со смесью грусти и жалости:

— Авика, не унывай так! Я уверен, тебе понравится в школе.

— Еще больше, мне нравилось дома. — Буркнула я, отводя глаза в сторону.

До шестнадцати лет, моя жизнь протекала вполне себе безмятежно. Мой отец — староста села, определил меня в обычную сельскую школу, где я обучалась (правда не очень усердно) счету и грамоте. Наша местная целительница Вальдена, разглядев во мне способности к магии, посоветовала родителям отдать меня в школу магии, располагающуюся рядом со столицей Весгорода, Альмэном. Но мама с папой не горели желанием отпускать кровиночку из родного гнезда за тридевять земель, чтобы там из меня сделали полноценного мага.

Но тут судьба подкинула мне очередную каверзу — один знатный и влиятельный рыцарь, в чьем ведомстве находилось несколько небольших деревенек, задумал женить своего единственного и горячо любимого отпрыска, да не на ком — ни будь, а на дочке старосты процветающего села. И как назло, ей оказалась я. В прямую отказать знатному господину, мои родители не могли — рыцарь все-таки, но и выдать замуж свою единственную дочь были не готовы. Когда папаша жениха приехал в наше село, в сопровождении свиты и своего ненаглядного сына, отец принял их приветливо, усадив за обильно заставленный снедью стол. Новоявленный жених трясся как осиновый лист, кидая на меня испуганные взгляды. Бледненький, с россыпью юношеских прыщей, он явно не горел желанием связывать себя узами брака, но видимо, не осмеливался идти против воли папаши, которому кажется, позарез приспичило понянчить внуков.

Но как только сэр рыцарь принялся обсуждать детали предстоящей свадьбы, мой отец, виновато улыбаясь, развел руками:

— К сожалению, Авика пока не может принять ваше щедрое предложение.

— Это еще почему? — нахмурился знатный господин, отодвигая от себя тарелку с едой.