Останови моё безумие

МИРА

Можно ли считать природный катаклизм в виде наводнения в Богом забытом маленьком селе предзнаменованием, выворотом судьбы на застойном перекрёстке жизни? Судьбы... Да, правильнее всего просто поверить в её существование и отдаться во власть её сурового течения. Порой ещё более стремительного и беспощадного, чем эта тоненькая речушка, неожиданно взбунтовавшаяся и вышедшая из удерживающих её берегов.

— Меня зовут Калнышева Мирослава Сергеевна, — торжественно представилась я молодому человеку, который встречал нас в аэропорту, определённо и являвшемуся моим драгоценным родственничком. Хотелось показать ему: не особо я и рада, что в моих венах та же алая жидкость, что и в его.

— Влад, — ничуть не обидевшись, ответил мне он. По жестокой иронии брата моего звали Владиславом, так что вторая часть наших имён была идентична. Лизка — моя сестра, радостно визжала, наконец-то она попала в столицу, её не волновало, что, вообще-то, мы оказались на улице. Отец — Сергей Иванович, заключил сына в объятия (смешная картина, учитывая, что сынок так вымахал где-то под два метра ростом, ему пришлось прогибаться, чтобы мой папочка со своими скромными метр семьдесят два смог обнять отпрыска). Я, не удержавшись, хмыкнула, родственничек скосил взгляд в мою сторону — кстати, обидно, глаза у нас с ним одинаковые — папины, тёмно-карие. Мама — Нина Максимовна, неуверенно протянула руку своему теперь уже точно пасынку, но тот нагло обнял и маму тоже. Видимо, он пытался проделать такое и со своими новообретёнными сёстрами, но я, игнорируя его, прошла мимо, так что родственные объятия достались моей Лизке, тем более она сама прыгнула на шею к чужому человеку, вот же ей повезло — провидение спасло от нежелательных родственников.Меня догнали дружной компанией, которая успела забыть про истинную причину своего воссоединения и про мой дом, мёрзнущий сейчас под водой, и про меня. Мы сели в машину — тёмный внедорожник с тонированными стёклами, оказавшуюся собственностью братика, и этот факт не прибавил ему симпатии в моих глазах, и поехали в другую собственность того же родственника.  Всю дорогу я молчала, не портила семейную идиллию, чувствуя, что теперь мне нечасто придется утруждать свои голосовые связки. И даже когда мы были на месте, остановившись в элитном районе для всевозможных верхов этого мира, я не проронила ни слова. Братец оказался обеспеченным человеком, конечно, то, что он не бедный, видно было и по нашим семейным подаркам, которыми он заботливо одаривал нас. Меня в частности моими когда-то любимыми французскими шоколадными конфетами, но после того как братец об этом прознал с чьей-то лёгкой руки и стал присылать по одной коробке на мой день рождения, вся любовь к конфетам пропала, и появилось стойкое отвращение к сладкому.Дом был двухэтажным коттеджем с ухоженной аллеей, дух не захватывало, вычурности не было, дом как дом, никакой фешенебельности, но мне понравился, что я поспешила скрыть за равнодушным молчанием, в отличие от Лизки, которая принялась расхваливать его, будто ничего больше собачьей конуры в жизни не видела. После выгрузки нашего семейного багажа из четырёх чемоданов, мой был самый маленький, у меня осталась ещё сумка, она для меня была важнее всего, поэтому я предпочла, чтобы мои вещи привезли позже, а с сумкой расставаться не согласилась.

— Давай помогу, — прозвучал раздражающий меня голос моего брата.

— Благодарю, сама справлюсь, — с каменным лицом ответила я ему. Взяла сумку необычной формы, но чемодан у меня всё-таки отобрали, я не настаивала, хочет нести, пусть несёт, мне не жалко.

Внутри дом был ещё более красивым, чем снаружи: высокие потолки, тёплый тон вишнёвых обоев, мягкие ковры на полу, в которых утонули мои маленькие ступни. Через носки ощущалась приятная щекотка, но моё лицо оставалось каменным, я ни на минуту не забывала, кому принадлежит всё это великолепие, и на каких правах нахожусь здесь я.

Братец повёл нас через узкую прихожую в большую гостиную — зачем, спрашивается, ему одному такой большой дом, или же он, и правда, давно хотел, чтобы мы жили все вместе, как говорил отец, но в его добрые побуждения я поверила всего лишь на минуту, а потом снова превратилась в злобную ведьму. В гостиной стоял шикарный диван с креслами, плазма в стенке, бар, стол со стульями из тёмного дерева, люстра превосходила все мои представления об этом элементе декора и снова огромный ворсистый ковёр — да у братца странные вкусы, но пока они совпадают с моими.