Останься со мной!

Голос на другом конце провода звучал тревожно и настойчиво:

– Добрый день. Ваше имя Людмила Черепахина?

– Да, – ответила она, слегка опешив.

– Это «Служба спасения». Александр Торопцев. Заведующий отделом самоубийств. Телефон нам дали в редакции телекомпании «Драйв», – отрывисто и четко сообщили ей.

Люся хорошо знала, что номера сотрудников (а она, хотя и училась еще в школе, считала себя сотрудником молодежной телекомпании) дают посторонним людям лишь в самых исключительных случаях. Сердце, сбившись с ритма, сделало несколько болезненно-гулких ударов. Ноги в одну секунду стали ватными и обессилели. Как подкошенная рухнула она на стул, который, по счастью, оказался рядом. Внезапно Черепашка почувствовала, что ей не хватает воздуха. Мысли бешеным вихрем проносились в ее голове. Первой была: «Что-то с мамой!» Но словосочетание «отдел самоубийств» никак не соотносилось с мамой… Нет, это невозможно! Она успела подумать еще о чем-то, прежде чем сумела выдавить из себя:

– Что случилось?

И так глухо и безжизненно прозвучал ее голос, что в первую секунду Люся даже его не узнала.

– Прежде всего успокойтесь. С вашими близкими это никак не связано. Вы можете оставаться дома. Это ваше право, – объявил тот, кто назвался Александром Торопцевым, и, слегка замявшись, продолжил: – Тут, на крыше шестнадцатиэтажного дома, подросток… По всей видимости, один из ваших фанатов… Он грозится броситься вниз. Сейчас с ним работает наш психолог, – отрывисто, словно каждым словом вколачивая гвоздь, говорил спасатель. – Он сказал, что не сделает этого, только если вы приедете сюда… Но повторяю: вы в праве не предпринимать никаких шагов… Подросток находится в состоянии аффекта и может в любую секунду привести свою угрозу в исполнение. Рядом со мной стоит его мать…

– Я все поняла, – уже более спокойно отозвалась Черепашка. Люся умела моментально мобилизоваться. Этому она научилась, работая на телевидении. – Диктуйте адрес. Я пишу.

– Не нужно. За вами приедут, – заверил ее спасатель немного потеплевшим голосом. Чувствовалось, что он был рад ее согласию.

Положив трубку, Черепашка метнулась в свою комнату. Ведь она никуда сегодня не собиралась и даже умыться еще не успела. Неожиданный звонок застал ее в пижаме и тапочках на босу ногу.

«Господи! Что же я скажу этому подростку? Смогу ли я предотвратить беду?»

Она не на шутку разволновалась. Натягивая джинсы, Черепашка с удивлением отметила про себя, что у нее даже руки дрожат.

«Я должна немедленно успокоиться! Ведь я ничем этому парню не смогу помочь, если сама буду дергаться! Хорошо, что там есть психолог. Он скажет мне, как себя вести!» – с надеждой подумала Черепашка и побежала в ванную.

Через пятнадцать минут в прихожей раздался настойчивый и продолжительный звонок. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина в форменной одежде спасателя. На вид ему можно было дать лет тридцать.

– Готовы?

Его черные густые брови слегка приподнялись, а лоб прорезала глубокая продольная морщина. Голос у спасателя был чуть хрипловатый, будто бы простуженный, и Черепашка сразу определила: по телефону она разговаривала с другим человеком. Она коротко кивнула:

– Готова.

– Тогда не будем терять времени. Меня зовут Андрей Викторович. Можно просто Андрей. А вас – Людмила?

– Можно просто Люся, – подняла голову Черепашка. Она присела на корточки и от волнения никак не могла совладать со скользкими нейлоновыми шнурками кроссовок.

Андрей оказался молчаливым, хотя совсем и не угрюмым человеком. Его темные, почти черные глаза смотрели на Люсю приветливо и спокойно. Она первой прервала молчание, когда они под вой сирены и синие всполохи «мигалки» мчались по Ленинградскому проспекту.

– А что он вообще говорит, этот парень? – преодолевая непонятную неловкость, спросила она. – Ну, кроме того, что хочет меня видеть?

Впрочем, смятение, которое испытывала сейчас Люся, было вполне объяснимым. Ведь никогда раньше ей не приходилось попадать в такую ситуацию, когда от нее зависела жизнь другого человека.

– Сам-то он ничего не говорит, – вздохнул Андрей. – Стоит у самого края крыши. Ему сказали, что ты – то есть вы… – поправился спасатель, но Черепашка перебила его:

– Лучше «ты». Мне так привычней, ладно?

Андрей согласно кивнул и продолжил:

– Так вот, ему сказали, что ты согласилась приехать, и теперь он ждет. Может быть, и не верит… – пожал плечами Андрей. – А мать его рассказала, что его… кстати, этого парня Женей зовут… Короче, этого Женю бросила девушка. Он якобы ее безумно любит, и все такое… А девушка эта – твоя фанатка. И она поставила Жене условие, что если ты к ней придешь, то она его не бросит… По-моему, так. Хотя, возможно, я и напутал что-то.

– Бред какой-то, – тряхнула головой Черепашка, и от этого резкого движения ее очки в массивной оправе съехали на самый кончик носа. Привычным движением указательного пальца Люся отправила их на место.

– Бред не бред, – снова вздохнул Андрей, – а человек на краю крыши стоит.

И Черепашка уловила в его словах легкий оттенок осуждения.