Особый случай

[1]

19 час. 35 мин. 2 апреля.

Иркутск, аэропорт

В этом 2884-м рейсе у них все шло кувырком. Даже теперь – сначала привезли багаж, а пассажиры где-то застряли…

Неприятности начались еще в Свердловске, когда выяснилось, что «второй номер» заболела, а заменить ее некем – в городе свирепствовал грипп, и в резерве проводников не было ни одного свободного человека. Полетели вдвоем, но всю основную работу и с пассажирами, и с грузом, и с почтой приходилось выполнять Людмиле самой, ибо Бойко, ее помощница, была переведена из стажеров в «третьи номера» досрочно, все из-за того же гриппа. Ей бы ещё в куклы играть – этой I Танечке с голубыми глазками; что за стюардесса, которая при каждой болтанке бледнеет и глотает таблетки аэрона!.. – Таня! – крикнула Людмила.

– Что-о?

– Давай на багаж! – приказала Людмила. – Пассажиры идут.

Пассажиров оказалось на одного больше. Паренька, оставшегося без места, пришлось посадить на диване.

– Почему не выводили транзитных? – злилась дежурная по посадке, – Кто вам дал право оставлять их на стоянке в самолете?

– Знаешь, дорогая, – не выдержала Людмила, – посидела бы ты в зале ожидания пару ночей!.. Командир приказал не будить! Красноярцев мы вывели, а свердловчан оставили. А если у вас в самолет проскочил «заяц» то мы тут ни при чем. Мы за посадку не отвечаем.

– Ах, вы за посадку не отвечаете? Тогда объявите по радио, чтобы все приготовили билеты.

Дежурная пошла в первый салон, а Людмила обругала себя: «Опять связалась! Теперь задержка обеспечена – полчаса, не меньше», Она догнала дежурную у кухни: – Послушайте, если вы уверены, что все пассажиры прошли в самолет с билетами…

– Уверена.

– Тогда давайте еще раз пересчитаем посадочные талоны. Зачем будить людей?

Дежурная молча прошла кухню, первый салон, открыла дверь в пилотскую кабину… – Послушайте, командир корабля, – сказала она сердито. – Объясните пассажирам, чтобы приготовили билеты – так проверка пройдет быстрее. У вас в самолете заяц.

Селезнев, изучавший расчеты штурмана, повернул голову и сказал:

– Вы хотите нас задержать?

– Я должна найти «зайца».

Полчаса назад, консультируясь с метеорологами Иркутского порта, Селезнев понял, что ненадежен не только Свердловск, дававший твердый прогноз лишь до двадцати четырех, но и сам Иркутск, к которому приближалась волна тумана с Байкала. Задержись в такой обстановке со стартом – «загоришь» в лучшем случае до утра, если не на двое суток, как в Хабаровске.

– А вы знаете, что через час Иркутск закроется по туману? – спросил он дежурную.

– Мне для проверки хватит и пятнадцати минут. Объявите, не тяните время.

Селезнев не спорил, он понимал, что дежурная права, что в подобных случаях, когда количество пассажиров не сходится с ведомостью, она обязана проверить билеты. Но ведь нет же правил без исключений! И ни в какие пятнадцать минут она с этой чертовой проверкой не уложится – дай бог, в полчаса!

Это я виноват, – сказал он. – Дал в порт не – точную радиограмму… Мать! – крикнул он Людмиле (всех бортпроводниц, невзирая на возраст, Селезнев называл только так – «мать»). – Сколько сняли красноярских?

– Двадцать восемь, Семен Андреевич!

Ну вот. А ты сколько передал на землю, Иван Иванович? Двадцать девять? – сердито спросил Селезнев у радиста и, не дожидаясь его ответа, решил: – Вот что, мать…

– Что, дед? – перебила его дежурная, понявшая, что с проверкой у нее ничего не выйдет.

– Ага – усмехнулся Селезнев. – Значит, договорились: я напутал в тексте радиограммы – ты это так и запиши у себя, где полагается, приму такой грех на душу. Мне этот грех обойдется дешевле, чем задержка. Поняла?

– Поняла! – фыркнула дежурная, – Счастливого полета!

Людмила пропустила ее, отступив к двери, она видела, что дежурная задержала взгляд на первом ряду – там с краю, на первом «в», сидел явно иркутский пассажир; выспавшийся, веселый, очень уж разговорчивый, таких она до Иркутска в самолете не помнит, но и на посадке она что-то его не заметила. Видно, этого говоруна не запомнила и дежурная – чего бы она тогда так сверлила его взглядом?

– Командир прав, – сказала Людмила извиняющимся тоном. – Наверное, мы ошиблись в радиограмме и ваши продали лишний билет. Довезем на диване, там ремни есть – привяжется.

Потом Людмила стояла в дверном проеме и смотрела, как дежурная о чем-то говорит со своей напарницей подошедшей, очевидно, с соседней стоянки. Дежурные совещались, и они долго бы еще, возможно, совещались, если бы не гул, донесшийся из хвоста самолета: это командир, потеряв терпение, запустил вспомогательный турбогенератор.

Водитель трапа, услышав гул, крикнул дежурным, те отскочили, трап отъехал, Людмила, налегая всем телом, вытянула дверь из багажника и поставила ее на место, в проем.

– Пристегнись, – сказала она пареньку на диване. Сняла пальто, повесила рядом с чьим-то серым, капроновым, и пошла докладывать командиру.

19 час. 45 мин.

Пилотская кабина самолета № 75410