Основы развития врачебного искусства согласно исследованиям духовной науки

В этой книге мы укажем на новые возможности врачебного знания и врачебного мастерства. Правильно оценить изложенное здесь можно лишь поднявшись до тех точек зрения, из которых эти медицинские воззрения возникли.

При этом речь идет не об оппозиции к современной медицине, работающей с помощью признанных ею научных методов. Мы полностью признаем принципы этой медицины. И мы считаем, что применять изложенное нами во врачебном искусстве должен только тот, кто способен быть полноценным врачом в соответствии с этими принципами.

Однако, к тому, что можно узнать о человеке с помощью ныне признанных научных методов, мы прибавляем дальнейшие познания, обретенные с помощью других методов. Поэтому — исходя из этой более обширной области познания мира и человека — мы считаем необходимым трудиться также и ради развития врачебного искусства.

В принципе, сегодняшней медицине нечего возразить против того, что мы здесь излагаем, поскольку мы, со своей стороны, эту медицину никоим образом не отвергаем. И лишь тот станет заранее оспаривать попытку, предпринятую нами в этой работе, кто требует не только безоговорочного согласия с его собственным знанием, но притязает к тому же и на невозможность изложения каких-либо новых знаний, превосходящих его собственные.

Расширение познания мира и человека мы видим в антропософии, основанной Рудольфом Штейнером.

К знаниям о физическом человеке, которые могут быть получены с помощью одних только современных естественнонаучных методов, антропософия прибавляет знания о духовном человеке. Но она переходит к духовному не путем простого размышления над знаниями о физическом. Ибо на таком пути оказываешься лишь перед более или менее продуманными гипотезами, и никто не способен доказать, соответствуют ли им какая-либо действительность.

Антропософия же, прежде всякого высказывания о духовном, сначала вырабатывает методы, которые дают ей право делать такие высказывания. Чтобы получить некоторое представление об этих методах, необходимо учесть следующее: все результаты ныне признанной естественной науки получены, в принципе, исходя из впечатлений внешних органов чувств человека. Ибо, если в эксперименте или научном наблюдении человек и расширяет возможности внешнего восприятия с помощью какого-либо инструмента или прибора, — это не прибавляет ничего существенно нового к познанию того мира, в котором он живет посредством этих своих внешних органов чувств.

Но и мышление, пока его используют для исследования физического мира, не прибавляет к данности внешних чувств ничего нового. Мышление комбинирует, анализирует и т. д. внешние впечатления, чтобы подойти к законам (законам природы). Однако, всякий исследователь мира внешних восприятии вынужден сказать себе: проистекающее из меня самого мышление ничего действительного к действительности мира внешних чувств не добавляет.

Все это тотчас изменится, если не останавливаться на таком мышлении, которое дано человеку благодаря обыденной жизни и воспитанию. Можно укрепить, усилить это мышление в себе самом. Для этого в средоточие сознания ставят простые, легко обозримые мысли и, устранив любые другие мысли, удерживают всю силу души на таких простых представлениях. Как мускул крепнет, если он многократно совершает одно и то же усилие, так укрепляется сила души по отношению к той области, которая тогда впредь царит в мышлении, если душевную силу упражнять указанным образом. Следует подчеркнуть, что в основе этих упражнений должны лежать простые, легко обозримые мысли. Ибо во время таких упражнений душа не должна подвергаться какому-либо воздействию со стороны полусознательного или бессознательного. (Здесь мы можем указать лишь принцип таких упражнений; исчерпывающее же описание и подробное руководство, как проделывать такие упражнения, находятся в книгах Рудольфа Штейнера «Как достигнуть познания высших миров?», «Очерк тайноведения» и других антропософских работах).

Может возникнуть возражение, что тот, кто таким способом всей своею силой предается определенным мыслям, поставленным в средоточие сознания, подвержен всяческому самовнушению и т. п., и что он попросту попадает в область собственной фантазии. Однако антропософия ведь указывает одновременно, как именно должны протекать эти упражнения, поэтому такой упрек вовсе не оправдан.

В антропософии говорится, что во время такого упражнения следует двигаться внутри своего сознания совершенно здраво и осмотрительно, как при решении арифметической или геометрической задачи. И как там сознание никоим образом не может соскользнуть в бессознательное, так этого не может произойти и при указанных упражнениях, если правильно следовать антропософскому руководству к ним.