Осколки Веры

Она, как глоток чистой, свежей воды в жаркий день, пьешь и не можешь напиться. Заметил ее на вступительных в университет. Высокая, миндалевидные глаза, губы для моих поцелуев. Темные, длинные волосы. Кожа, будто слегка тронута загаром. Все, как я люблю. И, в то же время, такая скромная. Отличница по жизни. Все у нее на пять. Всегда спокойна и невозмутима. Я называл ее про себя Снежной королевой за холод ко мне. Пробовал с ней общаться, она зажималась и отказывалась отвечать. Даже приезжал в гости – не открывала дверь. В соцсетях не реагировала. Писал эсэмэс – не отвечала. Звонил – сбрасывала, услышав мой голос. Потом стало просто лень ее преследовать – вокруг много легкой добычи. Думал на выпускном, что видимся в последний раз. Ошибался. Прошло три года, случайно встретились. Только она гасит холод внутри меня. Внешне я всегда невозмутим и немногословен. Но внутри бушуют ледяные осколки ярости и ненависти.

До сих пор не понимаю, почему именно он? Всегда окружен девицами, что за бред? Это так пошло и неинтересно. Сколько учились на одном курсе, столько меня и передергивало от картины «Самец в окружении самок». Хотя, надо отдать должное хорошей наследственности: красив и харизматичен. Темные короткие волосы ершиком (всегда хотела потрогать – они колючие на ощупь или мягкие?) и ярко-голубые глаза – беспроигрышное сочетание. Мягкая, дикая грация, как у кота. Куда бы он ни пришел, приковывает взгляд. Молчалив, иногда говорит так тихо, что нужно прислушаться.

Нравится его низкий, хриплый голос – моя любимая тональность, особенно когда шепчет на ушко.

Много лет избегала его, запрещала себе даже мысль об отношениях с ним. Расслабилась, думала, стала взрослой, впустила в сердце.

Сергей – моя слабость. Моя болевая точка. Изводит эта ситуация. Я хочу уйти и не могу. Моя кажущаяся невозмутимость – только оболочка. Внутри взрываются миры. Лавины летят снежными метелями, сметая все на своем пути. Торнадо закручиваются вихрем в водовороте событий моих историй. Я – пустота. Я – тишина. Моя любовь – миражи. Бабочка, трепетанием крыла разбудившая предопределенные события. Он – монстр? И да, и нет. Все ведет нас к краху.

Срыв.

Я сидела на полу темного подъезда в тамбуре между дверями. По грязному, скользкому полу тянуло сквозняком, из соседних квартир доносились звуки и стуки, шла чья-то жизнь.

И тут ясно вспомнила, что то же чувство полной беспомощности ощутила, когда мне было примерно четыре года. Мама купила коньки, но сказала, ей некогда учить меня кататься. Так давно я хотела коньки, и в мечтах мне казалось, что стоит им только оказаться на ножках – буду кружиться, и исполнять пируэты и прыжки, как в телевизоре показывают.

Коньки были после получаса мучений зашнурованы. Гордо гремя лезвиями, я спустилась с четвертого этажа на двор. Оказалось, что даже стоять на коньках на скользком льду не могу. После серии падений разрыдалась и вернулась в подъезд. От того, что маленькие ножки устали, подняться наверх домой уже не могла. Разуться и в носках пройти по ступеням я ещё не догадалась. Вот такую рыдающую в истерике, меня и обнаружил папа, возвращаясь с работы.

«Какая тоска, я так запуталась… Так одиноко, как жить дальше?» – думала я, снова сидя в том же положении «неваляшки», широко раскинув ноги. Сознание постепенно прояснялось.

Гордиться нечем. Напилась коньяка и била Женьку сумкой. С чего начался срыв, уже и не помнила. Видимо, прогоняла Женю, а он как всегда хороший такой, сидел рядом, ходил рядом и смотрел глазами как у побитой собаки. Вот этот взгляд бесил неимоверно, была готова вцепиться ему в горло, когда он так смотрел. Не могла себе объяснить истоки этой ненависти, не могла понять, зачем мучаю парня. Наслаждения это не приносило, но было какое-то тупое чувство удовлетворения, когда я в очередной раз совершала над ним что-то такое, как сегодня.

Потом в такси всю дорогу била его сумочкой. Пьяная боль постепенно захватывала голову, мешая трезво размышлять. Я попыталась разложить события вечера по порядку.

Вот мы в гостях. Коньяк. Мне весело. Женя помогает надеть пальто. Едем в ночной клуб. Провал в памяти…

Вытанцовываю на сцене, где поёт в это время певица. Охрана забирает меня со сцены. Женя пытается увести из клуба, а я упираюсь. Именно тогда впадаю в гнев и начинаю «сумочную битву». Провал.

Женя везет меня в такси. Я остервенело молча луплю его сумочкой. Евгений молча заводит меня в подъезд. Я в ненависти. Смотрит грустными глазами, спрашивает:

– Не стыдно?

– Да пошёл ты…

– А я ещё жить с тобой думал начать.

– И не мечтай, идиот. Вали отсюда.

– Дурная ты баба, Верка. Все-все портишь, ведь я для тебя все…