Ошибки

В восемьдесят втором номере «Газеты Хауде и Шпенера» за 18… год можно было прочитать следующее приглашение:

Прочитав это в казино, барон Теодор фон С. пришёл в радостное волнение. Никого иного, как его самого, касалось это приглашение, потому что именно он — с тех пор прошёл, должно быть, уже год — нашёл в Тиргартене на описанном месте маленький небесно-голубой бумажник с золотой застёжкой и взял его с собой. Барон принадлежал к числу людей, в жизни которых происходит мало необыкновенного и которые однако всё то, что попадается им на пути, считают событиями чрезвычайными, а себя самих избранными судьбою для невероятных и неслыханных переживаний. Уже тогда, найдя бумажник, который, судя по форме, должен был принадлежать даме, барон сразу уверился, что ему предстоит какое-то странное приключение. Более важные дела (мы позже узнаем, какие) заставили его между тем забыть о бумажники и тем сильнее он был удивлён, когда понял, что ожидаемое приключение наконец должно произойти.

Впрочем, для начала две подробности в объявлении рассердили барона, первая та, что глаза его названы карими, тогда как он всегда считал их голубыми, а второе, что бакенбарды объявлены неровно подстриженными. Последнее было ему тем более обидно, что он имел обыкновение самолично осуществлять сложный процесс подрезания бакенбардов, сидя перед роскошным парижским туалетным зеркалом, и считался мастером этого дела, что было давно удостоверено специалистом и знатоком, театральным парикмахером Варнике.

Посердившись вдосталь, барон предался размышлениям в следующем смысле:

«Во-первых, что заставило отложить приглашение почти на целый год? Может быть, в это время меня изучали? Но, во-вторых, раз это произошло, то значит обо мне знают достаточно много, потому что известно, какие тайны заставили меня однажды сообщить, что в силу определённых обстоятельств я, возможно, решу отправиться в Грецию? И наконец, в третьих, может ли прелестная тайна произойти иначе, как от дамы? О боже! Ведь, в-четвёртых, не подлежит никакому сомнению, что между мной и ангельским существом, оставившим этот бумажник на скамье недалеко от статуи Аполлона, безусловно существуют некие тайные связи, смысл которых прояснится у мадам Оберманн в „Солнце“ или в городе Патрасе на Мореа. Кто знает, какие прекрасные мечтания, какие сладкие предчувствия пришли бы вдруг в обычную действительную жизнь, какая нежная тайна расцвела бы во мне, как великолепная сказка, полная желаний и неизъяснимого блаженства. Но куда же, в пятых, куда, чёрт побери, провалился проклятый бумажник?!»