Ошибка Лео Понтекорво

Это произошло 13 июля 1986 года: внезапно Лео Понтекорво овладело желание никогда не появляться на свет.

Минуту назад Филиппо, его старшенький, принялся ныть, как это свойственно детям, требуя добавки жареной картошки, поскольку мать проявила неслыханную щедрость по отношению к младшему брату, когда раскладывала еду по тарелкам. Затем начались восьмичасовые новости. Ведущий перед всей нацией обвинял вышеназванного Лео Понтекорво в том, что тот обменивался непристойными письмами с девушкой своего тринадцатилетнего сына. Иначе говоря, Самуэля, который никак не мог доесть свое хрустящее золотистое сокровище. Мальчишка еще не успел разобраться, что принесет ему эта неожиданно свалившаяся на голову известность на телевидении. Дело закончится только сплетнями приятелей? Или он по уши вляпался в дерьмо, попал в самое скверное положение, которое только мог себе представить подросток его избалованного и вялого поколения?

Не стоило обольщаться, что нежный возраст помешал Самуэлю понять — хотя бы на уровне интуиции — то, что было ясно всем остальным: некто по телику намекнул, что его отец трахнул его девушку. Говоря «девушка», я имею в виду малышку двенадцати с половиной лет с волосами цвета тыквы и куньей мордашкой, усыпанной веснушками. Говоря «трахнул», я имею в виду «трахнул». То есть нечто чудовищное, гнусное, слишком жестокое, чтобы с этим смириться. Даже жена и двое детей вот уже некоторое время задаются вопросом — неужели речь идет о том самом муже, отце, безупречном гражданине, которым они так гордились? Выражение «уже некоторое время» намекает на первые судебные осложнения, наложившие позорное пятно подозрений на образцовую карьеру одного из самых успешных специалистов в области детской онкологии. Именно о таком заведующем отделением старая медсестра скажет молоденькой коллеге, недавно принятой на работу, что-то вроде: «Настоящий джентльмен! Никогда не забывает сказать „спасибо“, „пожалуйста“, „будьте любезны“! Да и вообще отличный человек!» Кроме того, в душном приемном покое больницы Санта-Кристины, где матери больных детей высиживали очереди, обмениваясь леденящими душу подробностями того кошмара, в который превратилось детство их малышей, нередко можно было услышать такие диалоги:

— Он такой отзывчивый. Ты можешь позвонить ему в любое время суток. Даже ночью…

— Он очень поддерживает. Всегда улыбчивый, позитивный.

— К тому же он знает подход к детям.

Телефон трезвонил совсем невыносимо. Лео, уже в полуобморочном состоянии, почувствовал, что это его последний обед с семейством. Он также представил тысячу других вещей, которых лишился, и, чтобы не поддаться панике, не расчувствоваться и не расплакаться, как младенец, прямо перед женой и сыновьями, он призвал на помощь всю свою ненависть и ярость.

В конце концов, это была ее вина! Эта девчонка, которую его сын около года назад привел в дом и которую они с Рахилью, самые доброжелательные и сдержанные супруги в их кругу, приняли без лишних разговоров, ухитрилась испортить жизнь ему и трем людям, которых он больше всего любил.

И что, все закончится вот так? — продолжал размышлять Лео, и навязчивое желание никогда не рождаться на свет все больше овладевало им. Неправильный вопрос, дружище. Какой смысл говорить о конце, когда все только начинается?

Все это произошло в самый подходящий момент. В этот час Ольджата, богатый жилой район, окруженный несколькими гектарами леса и огражденный массивными стенами, усеянный виллами и цветущими круглый год садами, вымирал. Как пляж на закате.

В такой момент ты чувствуешь себя как в луна-парке сразу после закрытия. Повсюду следы истраченной спортивной энергии: кожаный мяч «Адидас», запутавшийся в изгороди, перевернутый скейтборд на выложенной камнем дорожке, пластиковая оранжевая доска, покачивающаяся на маслянистой и блестящей воде бассейна, пара ракеток, поливаемая водой из внезапно заработавшего автоматического оросителя.

Конечно, ты еще можешь наткнуться на фаната пробежек в плюшевых штанишках и с полотенцем на плечах а-ля Роки Бальбоа или запыхавшегося молодого папашу, возвращающегося из супермаркета с упаковкой подгузников в одной руке и презервативов — в другой.