Ощупывая слона

Прежде всего хочется поблагодарить всех тех, о ком написана эта книга, — людей, которые создавали русский Интернет в девяностые годы. Они были рядом со мной в то время, когда я писал свои статьи, а многие из них рядом со мной и сейчас. Отдельно хочется поблагодарить Настика — Анастасию Грызунову, персонажа книги и ее редактора. Спасибо моему брату, Максиму Кузнецову, оказавшемуся незаменимым при составлении именного указателя. Но больше всех я благодарен моей жене, Екатерине Калиевой, которая поддерживала меня все эти годы по эту сторону монитора.

Я написал эту книгу, потому что хотел рассказать о людях девяностых годов. О тех, кто принял вызов времени. О людях, которые оставили след в истории — пусть даже в маленькой истории русского Интернета.

Часто говорят, что в девяностые годы те, кто чувствовал время, становились бандитами или бизнесменами — подразумевается, что в те годы между ними не было особой разницы. Говорят, в прошлом десятилетии главным было заработать как можно больше денег, потому что это был «уникальный шанс». Я хочу рассказать о людях, большинство из которых не были бизнесменами и никто не был бандитом, о людях, которые если и заработали деньги, то достаточно небольшие по российским меркам. Но все они — в большей или меньшей степени — использовали свой уникальный шанс и для меня это даже важнее всего русского Интернета, вместе взятого.

Я тогда часто думал: то, что мы делаем, станет сначала историей, потом мифом. В этом ощущении я был не одинок — почти те же слова в 2000 году сказал в своем ситилайновском кабинете Демьян Кудрявцев. Речь шла о создании книги об истории первых десяти лет Рунета. Это должна была быть коллективная книга, и в конце концов мы начали делать ее втроем: Дема, Саша Гагин и я. К осени 2001 года с помощью других ветеранов Рунета мы подготовили материалы для «энциклопедии с картинками» — и в этот момент все рассыпалось: я на год уехал в Калифорнию, а Дема неожиданно для себя оказался в положении вынужденного эмигранта. Был продан «Ситилайн», а Демин кабинет разрушен вместе с домом в результате лужковской градостроительной перестройки.

То, что я делаю сейчас, — не попытка восстановить тот коллективный проект. Я просто пытаюсь отвязаться от чувства, что начал дело — и так и не довел его до конца.

Зимой 2002 года я просматривал свои старые статьи о Сети и понял, что они довольно неплохо покрывают первые годы истории Рунета — по крайней мере, в той области, которая касается журналистских и гуманитарных проектов. Вот бы собрать их вместе, подумал я, собрать и прокомментировать, потому что сегодня даже мне самому не всегда понятно, что я имел в виду пять или семь лет назад. Журналистика — сиюминутная вещь, и мне не хотелось, чтобы вышел просто сборник статей, написанных когда-то давно в контексте событий, прочно забытых или вовсе не известных нынешним читателям. Поэтому я решил подробно их откомментировать, заодно и рассказав о людях и событиях, в свое время позабытых. В комментарии я отправил истории, которые в свое время затруднительно было предать огласке, так что из этой книги читатель узнает малую часть закулисной истории Рунета: кто с кем пил, какие наркотики любили (и не любили) отцы-основатели, правда ли, что мужской стриптиз — самое популярное занятие среди топ-менеджмента Рунета и так далее. Впрочем, я изо всех сил старался не превратить книгу в собрание сплетен в стиле бульварной газеты: я написал, кто с кем пил и целовался, но, по крайней мере, обошел молчанием, кто с кем спал.

Разумеется, было бы смешно претендовать на полное освещение всех значительных событий, персон и мест Рунета. Эта книга — всего лишь рассказ о некотором срезе русского Интернета, о том, к чему я был причастен и что видел своими глазами. Можно назвать это историей контента, можно — историей Интернета, взятой в его гуманитарном аспекте.

Очень многое осталось за кадром — в том числе фактически все, что касалось технической стороны дела. О людях, без которых не было бы Интернета вообще, — о тех, кто тянул провода, писал программы, открывал интернет-центры и так далее, — не будет сказано почти ничего.

Мне, впрочем, хочется верить: подобно осколку голограммы, то, о чем я расскажу, позволит почувствовать атмосферу времени, которое стало легендарным едва ли не быстрее, чем закончилось.