Осада

Теневой Кризис

Его «теневое я» было столь же коварным, сколь и темным, оно всегда заставляло его видеть бесчестные мотивы в действиях окружающих, и с некоторых пор он все больше злился на голодный взгляд Эсканора, когда тот обращался к Вале. Возможно ли, что Галаэрон послал фаэримма к Эсканору не потому, что хотел быть уверенным, в его смерти, а потому, что его «теневое я» хотело видеть, как принцу причинят вред?

Общий враг

— Может быть, они не знают, где мы, — предположила она. — А может, они просто не смогли сюда добраться. Не каждый может просто превратиться в тень и проскользнуть в трещину.

— Сколько времени им понадобилось, чтобы захватить Шараэдим? Пять дней — пять дней, чтобы забрать то, что Эвереска хранила пятнадцать веков. — Чья-то рука опустилась на край каменной пластины, разбив ее вдребезги и швырнув на молочное дно озера. Он, казалось, ничего не заметил.

— Если я найду это место, то и они найдут его.

Летающий город

Ведьма посмотрела на Хадруна. Он посмотрел на нее янтарным пламенем, затем повернулся к Галаэрону и сказал: — Анклав движется.

— Движется? — эхом отозвался Галаэрон.

— Он всегда движется. Глубже в пустыню, — уточнил Хадрун.

— Подальше от Эверески. Вот почему…— Предатели! — Галаэрон рванулся к сенешалю, но тяжело рухнул на землю, а Вала упала ему на спину:

— Ты обещал!

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить Эрика Бойда за его большой вклад в эту серию, весь книжный отдел WotC за их дополнительные усилия в этом направлении, а также Андрию Хейдей за ее необычайное терпение и поддержку.

Филу Этансу

За службу за пределами призыва

Двадцать Лордов-Шейдов стояли по грудь в озере, которое никогда прежде не знало цвета света, вытягивая пряди тени с молочного дна и соединяя их в занавес непроглядной тьмы, свисающий с усеянного тысячами игл потолка пещеры. Если не считать ряби грязи, смывавшейся с их поношенных плащей, вода была прозрачной, как воздух, и тысячи известняковых пещерных жемчужин блестели на дюймовых отмелях вдоль берега. Еще дальше, в самом центре бассейна, из прозрачных глубин поднимался сад белых волшебных стеблей и цвел на поверхности ковром из алебастровых кристаллов. Из сотни чудес природы, которые видела Вала Торсдоттер с тех пор, как покинула свой дом в Ваасе, это было самым одиноким и жутким, самым запретным для человеческих глаз.

— Ты же знаешь, это все разрушит.

Галаэрон Нихмеду сидел на корточках рядом с Валой, наблюдая за работой повелителей теней. Высокий и крепко сложенный для лунного эльфа, он обладал бледной кожей и царственными чертами лица, характерными для его расы, но два десятка лет на посту стражи гробниц вдоль границы пустыни на юге сделали его лицо достаточно грубым и обветренным, чтобы считаться красивым даже по ваасским стандартам.

— Разрушит что? — спросила она.

— Озеро, — объяснил Галаэрон. — Грязь, смываемая с их одежды, осядет на пещерные жемчужины и не даст им расти. Масло от их тел проложит свой путь в минералы и разрушит их. Через сто лет это будет просто еще одна грязная дыра.

Вала пожала плечами. — Это для благого дела.

—Ты говоришь как человек, — в голосе Галаэрона было больше раскаяния, чем злобы. — И я с этим согласен. Насколько это грустно?

— Не так грустно, как жалеть себя, — резко ответила Вала.

Эльфы поклонялись красоте как богу, но на кону стояли более важные заботы, чем озеро, которое никто никогда не видел, и она не могла позволить его разрушению погрузить Галаэрона в одно из его унылых состояний.

— Если бы мы могли спросить Дуирсара, чего он хочет, я уверена, что он сказал бы нам идти вперед.

— Он сказал бы нам, чтобы мы нашли другое место для завершения Сращивания или не заканчивали вообще. Эльфы не уничтожают сокровища природы, чтобы спасти свои собственные.

Вала закатила глаза.

— Галаэрон, ты же знаешь, что это единственный выход. Если фаэриммов не сдержать, они уничтожат не только это озеро. Гораздо больше.

— Иметь единственный путь редко означает делать что-то правильным путем. — Галаэрон оглянулся на озеро, наблюдая, как повелители теней плетут свой темный занавес, затем положил руку на плечо Валы. Но что сделано, то сделано, — сказал он. — Ты можешь перестать беспокоиться обо мне.

— Конечно, могу, — сказала Вала. — Однажды.