Оруженосцы бесстрастного бога (заметки о прозе Сергея Лукьяненко)

Всеволод Мартыненко

ОРУЖЕНОСЦЫ БЕССТРАССТНОГО БОГА

(заметки о прозе Сергея Лукьяненко)

... А окончательных побед

Не то, чтоб мало - просто нет,

Ведь это вечное сраженье.

Удрун-та-Хелиндреда, "Пролог"

1. Попытка диалога.

Трудно сказать что-то новое о Сергее Лукьяненко после таких асов отечественной критики и анализа фантастических произведений, как Переслегин и Бережной. Но попытаться всё-таки стоит. Игнорировать поднятые предшественниками вопросы невозможно, поэтому в какой-то степени данное рассуждение будет репликой в диалоге с ними. И с автором - "Так было интереснее".

Так будет интереснее.

Несколько лет назад писателя Сергея Лукьяненко не было. Почти ни для кого. Был только крохотный рассказик "За лесом, где подлый враг", в декабрьском номере "Уральского следопыта", из подборки начинающих журнала в журнале "Аэлита - 88".

И это действительно было начало. Никаких десятилетиями копившихся рукописей "в стол". Уникальный случай для нашей фантастики - автор, развивавшийся свободно, естественно. Печатаясь и получая отклики на опубликованное.

Писатель, создавший свою тему, своего героя, свой мир. Это не всякому удаётся и за долгую литературную жизнь. А тут - сразу, узнаваемо и притягательно: "Рыцари Сорока Островов", "Лорд с планеты Земля", рассказы...

Мир, отличаемый от других с первого взгляда. "Новая глава в анализе варианта будущего, известного, как "стандартная модель", или можель А. и Б. Стругацких." Вселенная "Лорда...", Земля "Дороги на Веллесберг", и ещё двух рассказов: "Мой папа - антибиотик" и "Почти весна". Кажется, когда-то эти рассказы объединялись в один цикл под условным названием "Прекрасное Далёко". Символическое название. Строка из песни, звучащей в одном очень оптимистичном детском фильме, выбрана для контраста, не случайно.

Вот и стоит посмотреть, насколько прекрасно оно, это "далёко". Не для нас, читателей, на которых расчитана авторская ирония, а для тех, кто в нём обитает. А заодно - насколько далеко отстоит будущее, показанное Сергеем Лукьяненко, от нашего настоящего. Насколько "стандартна" эта модель в рамках современных представлений о будущем - от Масуды и Маклюэна до Римского клуба.

Общим в этих представлениях является идея перехода к информационному, высокотехнологическому способу реализации всех общественных процессов. Только пользуясь "думающими", информационными инструментами и технологиями, можно разрешить большую часть накопившихся за всё развитие цивилизации противоречий, понизить внутриобщественное напряжение. И начать накопление новых противоречий и напряжений, но теперь уже - основывющихся на взаимодействии человека, и созданных им инструментов и технологий.

На Земле середины двадцать второго века такой переход должен бы уже довольно давно произойти. Ведь Масуда предполагал его осуществление к рубежу тысячелетий. Впрочем, это всё наивный технократический оптимизм послевоенной середины века, мода на красивые цифры "2000". До завершения этого перехода ещё есть время, а действительно заметные перемены в жизни (более заметные, чем эпидемия электронных игр у подростков, кредитные карты и компьютерные сети типа "Интернет"), появятся не раньше, чем лет через пятнадцать.

Что тогда будет волновать нас и наших потомков?

2. Местность предопределения.

Ну-ка, какие там, по Тоффлеру, у постиндустриального общества основные черты:

1. Основные базовые потребности удовлетворены, каждый хочет от жизни своего, поэтому одно только экономическое вознаграждение не является достаточным для устойчивой мотивации. - "Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный!"

А если серьёзно, это значит, что для того, чтобы работать, необходимо получать от работы удовольствие. Заниматься тем. и только тем, что интересно и необходимо самому - общество найдёт, как применить любые способности. Его потребности удовлетворяются считанным процентом работающих, энергия остальных употребляется для постоянного роста и развития структур и отношений.

2. Существуют ограничения в размерах как для корпораций, так и для правительственных организаций. - Жизнеспособность организации определяет не размер, "жировой запас", а напротив, динамичность, неперегруженность её информационной структуры, позволяющей ориентироваться и изменяться с максимальной эффективностью.

3. Информация является столь же, а возможно, и более важной, чем земля, труд, капитал, сырьё. - Потому что информация - это способ, которым используют все перечисленнные ценности с максимальной отдачей, а значит, уже - экономический фактор. Человек так же является потребителем информационных структур - ориентирующих, обучающих, развлекающих. Словом, изменяющих по собственному его желанию его же состояние.