Орлы возвратятся в гнездо(СИ)

Annotation

Вариант романа с мистической концовкой.

Соколов Лев Александрович

Соколов Лев Александрович

Орлы возвратятся в гнездо. (мистическая концовка)

Лев Соколов.

Орлы возвратятся в гнездо.

В детстве я посмеивался над д'Артаньяном.

Не тем, из первой книги, бесшабашным дерзким юнцом, которому нечего было терять. А тем, каким Дюма описал его в последней части. Там украшенный сединами и умудренный опытом гасконец, наконец дорвался до богатства, - и взвыл. Все его мысли теперь были сосредоточены, как не лишиться заветного сундука с золотом. Ночами ему чудились подбирающиеся к сундуку воры. д'Артаньян боялся выйти из дома, - ему сразу представлялся влезающий в окно взломщик. Апофеозом тревог отставного мушкетера стали думы о покупке ларца с вделанной в переднюю стенку пушкой, которая должна была влепить в несанкционированного пользователя ядро.

Да, все это читалось смешно. До тех пор, пока у меня в дачном подвале не образовались десятки мешков с древним золотом. Теперь уже мне было совсем не так забавно. Сама многократная процедура вывоза золота из Сибири под Питер, на авто, оказалась нервной. Специально под это дело я купил машину президентского класса - Ладу Калину. На этом неприметном драндулете я и мотался до Алгатуя, там оставлял его, и перся в таежную глухомань по навигатору, к скале, с сокрытом в пещере кладом. Набрав в рюкзак золота, я кряхтя тащился по тайге к цивилизации, и оттуда на машине, гнал обратно под Питер.

Каждый раз при виде гаишника на трассе я ощущал дискомфорт, но бог миловал от их внимания. Представляю их физиономии, открой я багажник... Все это повторялось раз за разом. Маршрут мне осточертел, пещеру я уже находил без навигатора, официантки в забегаловках на трассе стали узнавать меня в лицо... Я потратил на это несколько месяцев, и наконец остановился. Все равно я не смог вывезти пещеру до донышка. Взял из клада только ювелирные украшения, драгоценную посуду, и все в таком духе. Количество укрытых в пещере золотых холмов из монет, превосходили мои скромные возможности. Золотую бабу тоже не тронул: дотащить на хребтине изваяние позабытой туземной богини было нереально. Да и в багажник бы она не вошла. А ломать её - однозначное преступлении перед культурой. Поэтому баба и дальше одиноко куковала в своей пещере, и пялилась в темноте на груды приношений. А я стало быть теперь сидел на даче, и боролся с недугом алчности.

Места у нас были достаточно малолюдные. Сто километров от Питера по Выборгскому направлению. Небольшой двухэтажный дом, который строил давно почивший отец. Участок на отшибе от деревни. Дорога к шоссе, дорога до станции, вокруг лес, рядом река и несколько озер. Знай отдыхай! Где-там...

Мне стало стремно уезжать с дачи. Любая вылазка в Питерскую квартиру оборачивалась неуемными думами. Воображение рисовало картины грабителей, которые вскрывали дачный дом, и злодейски хохоча спускались в подвал. Там они тянули загребущие руки с ладонями в размер совковой лопаты к мешкам, и начинали рассовывать по карманам золото. Мое золото, прошу заметить! Деревенские мужики опять же, стали мне подозрительны. Идя по деревне, здороваясь со знакомыми, и провожая взглядом очередного страдальца, идущего за опохмелом в сельмаг, я прокручивал трагические варианты. Вот, в мое отсутствие, кто-то из деревенских выпивох, не срубив денег на опохмел, взламывает мой дом, - ну и там опять руки-лопаты по накатанному сценарию. Охочие до выпивки деревенские парни и мужики, меж тем, вели себя исключительно прилично. Пили на свои, и в дом без спроса не хаживали. Как и все остальные годы перед этим. В деревне вообще не помнили, когда кому-то в последний раз вскрывали дом. Но что за дело? Мою тревогу это не унимало. Злодеи-грабители таились где-то на периферии взгляда, и только ждали случая материализоваться.

Наверно, верующий человек, сказал бы, что меня искушают бесы. Какой-нибудь там демон алчности. Все это конечно не могло продолжаться долго. Тут можно было либо крякнутся умом, и превратится в полусумасшедшего, чахнувшего над мешками как Кощей. Либо потихоньку начать выздоравливать. Мне помогли литературные герои. Для чего в конце концов нужны герои книг, как не для того, чтобы найти в них свое отражение? Я вспомнил тревоги разбогатевшего д'Артаняна, и с ужасом обнаружил у себя все те же симптомы. Вспомнил и то, что гасконец свой недуг преодолел. Потом я вспомнил полусумасшедшего рыцаря, который томился над сундуками в наркотическом золотом трансе: 'отселе править миром я могу, коль захочу, воздвигнуться чертоги... И девы юные... Но нет! С меня достаточно сего сознанья'... Мне не улыбалось стать вот таким скупым рыцарям. Наивные - мудрые! - детские сказки были правы. Убивший дракона, сам становился драконом. Здесь не было никакой магии. Просто у дракона был клад...