Орлиное гнездо

– Лёлька!– Мать толкнула Ольгу в бок и с силой потрясла. – От зараза какая! Дрыхнет!– Сгорбленная женщина в заношенном платье сокрушалась у кресла, которое сложно было назвать нормальной постелью.

В большой многодетной семье мало кто мог похвастаться личным пространством или хорошими условиями для сна. Тринадцать детей на шестидесяти квадратных метрах, сами понимаете. Места не хватало никому. Отдельная спальня с большой кроватью была только у родителей, и то с ними спали самые младшие: двухлетний Петька и трёхлетний Никитка. С наступлением лета, старшие дети перебирались ночевать во двор. Самый старший, Коля, построил себе небольшую сарайку из старых полусгнивших досок, сворованных у соседа, и жил один как король, на зависть сёстрам. К слову, в семье Каменских было десять сестёр, и только три брата. Младшие ещё слишком маленькие, для того чтобы что-то понимать и просить отдельное жилище, им было вполне комфортно в родительской постели. Ольга, вторая по счету и самая старшая из сестёр. На плечи девушки ложилась ответственность за всех детей в семье, а так же на ней было ведение быта и все хозяйство. Огород прополоть, курам дать, коз подоить, вещи младшим мальчишкам перестирать… К вечеру девушка буквально валилась с ног расположившись на крыше курятника под ветвями раскидистой яблони. А если же начинался дождь, то Ольге приходилось бежать в дом и досыпать на крытой веранде среди стеклянных банок и мешков с крупой, устроившись на грязном старом кресле пропахнувшем горьким табачным дымом от дедовых папирос.

– От ты посмотри на неё!-Не унималась мать и приложив больше силы, потрясла Ольгу за плечи.– Не иначе как со своим Ванькой до рассвета шлялась!

– Ммм…– Потянула Ольга и ладошками протерла глаза. Девушка и в самом деле пол ночи провела на берегу реки вместе с возлюбленным.

– А ну вставай, кому говорю! – Голосила мать, не хуже пожарной сирены. – Коз пора на пастбище выгонять, а она тут разлеглась!

– Мам, я сейчас,– девушка быстро встала с кресла и стремглав бросилась на улицу.

Летние лучи утреннего солнца уже выглянули из-за горизонта и осветили небольшую деревушку на берегу глубокой извилистой реки. Яркие розовые облака плыли по светлеющему небу, как ганцы спешащие сообщить о том что его величество Солнце, вот-вот явится народу.

Ольга полной грудью вдохнула непревзойдённый аромат утренней свежести, который прекрасно бодрил и прогонял тоску по недосмотренным снам, и направилась к колодцу чтобы набрать воды для умывания.

– Потом рожу свою умеешь! – Из веранды на крыльцо вышла мать девушки. – Скотину сперва отведи!– Приказала.

– Как же я поведу её, через всю деревню, не причесанная?!– Ответила Ольга и вылила ведро ледяной колодезной воды в умывальник.

– А не надо было по ночам с Ванькой шастать! – Басом проголосила мать, спустилась с крыльца и коршуном посмотрела на девушку.

В такой слепой ярости, женщина сильно напоминала дочери хладнокровную барыню, способную убить за малейшую провинность. Ольге всегда становилось страшно в такие моменты.

– Ваня мой жених!– Поддавшись эмоциям, девушка поспешила оправдаться. – Он мне предложение сделал. Вот выйду за него и уеду! – Проговорила быстро, словно саму себя хотела успокоить этими словами, и принялась наспех длинные золотистые волосы в толстую косу заплетать.

– Замуж? За Ваньку?!– Еще громче заорала мать, словно её убивают. – Не пущу!

На вопли женщины из дома выбежали отец и дед. Остальные сестры из окон повыглядывали, притаились. Никто не решался выйти и матери на глаза попасться, когда она в ярости. Всегда так было, что каждый сам за себя перед лицом материнского гнева. Никто никогда не решался друг друга прикрывать или вмешиваться, чтобы и на себя беду навлечь. Ольга одна всегда всех защищала, в ней одной материнской любви было больше, чем в родителях.

– А я все равно пойду! – Закричала в ответ Ольга. Ясные синие глаза горели уверенностью и решимостью.

– Слышал, отец, как Лёлька с мамкой разговаривает?! – Женщина повернулась к главе семейства в поисках поддержки. – А ну ка, сгоняй за ремнем армейским!

– Ты что же, пороть её выдумала?– Усмехнулся старый дед и сел на ступеньку, папиросу от зажжённой спички не торопясь подкурил.

– Лелька! Ты как с матерью разговариваешь?!– Подал голос отец. Рожа краснела от злости и негодования.– Сказано тебе, что за Ваньку не пойдешь! У него и взять нечего!