Оправданный риск

Как могла она, Стефания Бранд — умудренная опытом руководитель престижной фирмы, работающая с талантливыми детьми в индустрии развлечений — забыться, словно подросток?.. Стефи не знала никого по фамилии Уард до тех пор, пока разъяренный незнакомец в поношенном джинсовом костюме и рабочих ботинках не устроил грязную разборку в одном из лучших ресторанов Нэшвилла, громогласно обвинив ее в совращении малолетних. Для Квентина Уарда понятие шоу-бизнеса связано только со скандалами, наркотиками и пьяными оргиями. Он не допустит, чтобы сын повторил его ошибку…

Прошло совсем немного времени, и она оказалась в пылких объятиях Квентина. А затем согласилась и с разработанным обеспокоенным отцом планом. Но эта хитроумная шарада скоро загнала ее в настоящий тупик, стоило лишь осознать, сколь мучительно разрываться между отцом и отроком, желая сохранить каждого: одного в качестве приемного сына, другого — как искусного любовника и преданного друга…

— Вы Стефания Бранд?

Оторвав взгляд от журнала, она увидела на скатерти желтую шляпу.

Грубый мужской голос повторил:

— Так вы Стефания Бранд?

Моргая от удивления, она подняла голову и встретилась глазами с тем, кто с такой угрозой произнес ее имя.

— Да.

— Я требую, чтобы вы перестали соблазнять моего сына. Оставьте его в покое, не смейте делать ему подарки. Прекратите все это, иначе я обвиню вас в аморальном поведении. — Лицо незнакомца было бледным, но говорил он громко и выразительно, чтобы привлечь внимание других посетителей Ля Шале. Взяв себя в руки, Стефи стала подниматься и тихим злобным голосом проговорила:

— Да кто вы, черт побери, и о чем говорите?

— Заткнитесь! — Твердой рукой незнакомец взял ее за плечо так, что она почувствовала, как сильные пальцы вдавились в хрупкое тело, и усадил на место. — Робу всего семнадцать, — прорычал он, — а вам, вероятно… тридцать два? Или тридцать четыре? Вам давно пора перейти на взрослых мужчин!

Стефи с трудом удавалось сдерживать гнев. Она никогда не была крикливой истеричкой, но никто прежде и не разговаривал с ней в таком тоне. Ощутив острую боль в плече, она попыталась высвободиться. И подавив в себе раздражение, произнесла спокойным голосом:

— Минутку, минутку, я не…

— Заткнитесь, дамочка! — он не давал ей возможности подняться. — Я только и слышу: Стефания, Стефания и Стефания! Когда Роб впервые заговорил о вас, я было подумал, что вы его школьный куратор, — говорил он, тяжело дыша. — Уже потом до меня дошло, — карие глаза смотрели на нее, и во взгляде сквозило презрение. — Это ваши выверты? Вы получаете удовольствие от соблазнения мальчиков?

У нее перехватило дыхание:

— Эй, вы… вы что же… — голос ее отчетливо прозвучал в воцарившейся тишине.

— Я говорил с адвокатом, — он помахал пальцем перед ее носом, — и могу устроить так, что вас арестуют за аморальное поведение, совращение малолетних я использование служебного положения в корыстных целях. — Темноволосый незнакомец полез в нагрудный карман джинсовой куртки, достал листок бумаги и бросил его на стол: — Не думайте, что я простак и стану оплачивать это!

Стефания, словно загипнотизированная, наблюдала за его действиями. Зеленый листок описал дугу перед ее глазами, прежде чем накрыть тарелку. Кусочки яиц, шпината и приправы разлетелись в разные стороны и перепачкали скатерть.

Наконец, к ее облегчению, незнакомец забрал шляпу и резко повернувшись направился к выходу.

Нервным движением она оправила воротничок вязаной блузки. Посетители ресторана бросали на нее подозрительные взгляды и перешептывались. И избитая, казалось, фраза: «провалиться сквозь землю» пришлась очень кстати.

К ней приближался метрдотель.

— Мадемуазель Бранд, я приношу свои глубочайшие извинения. Этот… мужчина сказал, что у него срочное дело к вам, иначе я бы ни за что не впустил его.

Бернардо отчаянно взмахнул руками.

— Без костюма, без галстука. Не заказав предварительно столик!.. — И тут он остолбенел. — Что это?

Аккуратно наманикюренными пальцами он потянулся к тарелке и достал листок.

— Какой ужас!

Поняв, что возглас Бернардо снова привлечет к ней внимание, Стефи нахмурилась.

— Салат, как всегда, был замечательным, — успокаивающе проговорила она. Затем взяла из его рук листок, вытерла салфеткой и спрятала в карман.

— Запишите все на мой счет, — поднявшись, она стряхнула с себя крошки. — Бернардо, не будете ли вы столь любезны, чтобы подогнать мою машину прямо к подъезду? — Стефания улыбалась, наблюдая, как он бормочет что-то на ходу, перемешивая французские и английские слова, и на итальянский манер энергично жестикулирует.

Собравшись с духом, она прошла по залу с невозмутимым видом и даже перекинулась фразами с какими-то знакомыми. Но на улице снова ощутила, как ее охватывает гнев, которому так и не нашлось выхода.