Операция "Ривьера"

Буйствовал полдень. В душном зное замерли зеленые свечи кипарисов и серебристые оливы. Расцвеченная солнечными бликами вода Лигурийского моря уходила к горизонту и сливалась там с голубым небом. Паруса яхт белели в аквамариновой дали. Остро пахли олеандры. Теплый запах цветов на солнце туманил голову.

На просторной веранде с вязью тонких мавританских колонн было прохладно даже в накаленный июньский полдень. Широколистные платаны милосердно простирали ветви, оберегая от солнца стрельчатые окна, мягко ворковали фонтаны, рассыпая охлаждающие струи.

Высокий человек в костюме из белой фланели закурил сигару и откинулся на спинку плетеного кресла, жалобно скрипнувшего под грузным телом.

Пышноволосая женщина в легком платье со смелым вырезом, расположившаяся на диване в глубине веранды, повернула голову на скрип кресла и строго посмотрела голубыми, навыкате, глазами.

Скрип затих. Человек во фланелевом костюме приглашающе вскинул руку.

Короткий жест был повелителен и привычен.

Фортуна явила этому человеку редкое благоволение. Он взял на себя лишь труд появиться на свет. Издав крик в колыбели, он обрел титул великого князя Российской империи, богатство, славу, знатность и власть.

Когда в семнадцатом году царствующего родственника, самодержца и государя императора Николая Романова свергли с российского престола, Кирилл Владимирович решил, что подошло и ему время подобраться к опустевшему трону. Он решил действовать энергично, с учетом состоявшихся перемен и настроений российских деловых и либеральных умов, распевавших теперь на собраниях «Марсельезу» вместо «Боже, царя храни».

В феврале семнадцатого года великий князь явился в Государственную думу с красным бантом на отвороте адмиральского мундира. Поступок был решительный.

Но те, кто скинул с престола государя императора, не прельстились красным бантом на груди его высочества. С другой стороны, те, которые считали миропомазанного царя единственно законным правителем, пришли от банта в совершеннейшую ярость и дружно отвернулись от члена августейшей фамилии, поправшего святая святых державной династии.

Потом фортуна на некоторое время покинула подопечного, и тому пришлось самым натуральным образом уносить ноги, чтобы не попасть в руки большевиков.

Ценности, прихваченные в торопливом вояже, быстро улетучились в веселом городе Париже. К радостям жизни Кирилл Владимирович был неравнодушен с малых лет и привык тешить собственную натуру широко. Фантазией по этой части он обладал незаурядной. Кто бы другой, например, додумался одну из очередных пирушек закончить парадом любвеобильных парижанок с площади Пигаль? В костюмах Евы, сведенные в полуроту, они промаршировали под предводительством трубачей Преображенского полка перед гостями великого князя по банкетному залу загородного ресторана.

Широту фантазии, к сожалению, требовалось соответственно оплачивать.

Сидеть бы Кириллу Владимировичу на мели. Но фортуна, исправляя забывчивость, вовремя одарила его круглым наследством от великой княгини Марии Павловны.

Хотя наследство было завещано Кириллу вместе с братом Андреем, законная половина его составила внушительную сумму.

Великий князь Андрей не претендовал на верховную власть, удовлетворясь деньгами, комфортом и прелестями жизни с балериной Кшесинской.

Кирилл Владимирович щедрый дар принял как некий знак для осуществления своей мечты о российском престоле. Его не смутило, что державный трон находится в некотором отдалении и представляет уже исторический экспонат. Великий князь был убежден, что стоит только законному наследнику изъявить желание возложить на плечи тяготы императорских и государственных забот, как благодарные подданные дружно падут на колени, перевешают большевиков и колокольным звоном встретят новоявленного батюшку царя.

Однако у Кирилла Владимировича появился неожиданный соперник. Тоже член высочайшей фамилии, тоже великий князь и дядя свергнутого российского императора — Николай Николаевич. Бывший верховный главнокомандующий во время недавней войны, Николай Николаевич пользовался известностью и авторитетом в офицерских кругах, оказавшихся в эмиграции. Понимая, что законы о престолонаследии не дают права непосредственно претендовать на престол, Николай Николаевич действовал осмотрительно. Он широковещательно заявлял, что борется против большевиков. Когда же они будут уничтожены, можно решить и вопрос о персоне будущего российского монарха.

Расчет Николая Николаевича был прост — как только престол будет восстановлен в правах, в России, как это было в давнее Смутное время, соберется Земский собор. Памятуя заслуги великого князя Николая Николаевича в борьбе с большевиками, его авторитет и известность, Земский собор, в исключение закона о престолонаследии, изберет его русским самодержцем.