Операция «Оверлорд». Как был открыт второй фронт

Автора предлагаемой советским читателям книги найти в Лондоне не трудно. Его рабочий адрес оказался весьма прост: Флит-стрит, улица издательств и редакций не только английского, но и международного значения. Однако увидеть М. Хастингса, крупного британского историка, известного такими трудами о второй мировой войне, как «Битва за Англию», «Бомбардировочное командование», «Рейх» и другие, в кресле главного редактора одной из крупнейших консервативных газет «Дейли телеграф», каковым он является и в настоящее время, было несколько неожиданно.

Навстречу из-за большого стола просто обставленной комнаты, имеющей мало общего с престижными кабинетами иных офисов и учреждений, поднялся моложавый, подтянутый мужчина и поблагодарил за приятную весть о предстоящем издании его книги в Советском Союзе.

Завязалась беседа. Хастингс сказал, что это для него большая честь, но тут же поинтересовался, всю ли книгу напечатают. Утвердительный ответ, как показалось, не рассеял его сомнений. Теперь он может убедиться в этом документально. На вопрос, чем объяснить заметную объективность книги, ее отличие от большинства английских и американских работ, приписывающих второму фронту несвойственное ему значение, оценивающих события в Нормандии без учета решающего вклада СССР в разгром фашистских агрессоров, автор ответил, что это знали и понимали историки его поколения, «второго эшелона», но требовалось время, чтобы можно было написать по-новому. Он тактично пояснил, — что участники войны из числа политических деятелей и военачальников, в своем большинстве хорошо знающие многие события и уважаемые в обществе, считали свои взгляды и оценки непререкаемыми, особенно по столь актуальной и ныне проблеме, как второй фронт.

Действительно, история второго фронта продолжает привлекать внимание государственных и политических деятелей, историков и писателей, знатоков военного дела, широкой общественности. Высказываются различные, порой противоречивые оценки событий. И думается, не случайно. Проблема второго фронта трудно и сложно решалась в ходе самой войны. К тому же история ее решения помогает лучше понять современную международную обстановку, найти более эффективные пути сотрудничества государств с различными социальными системами, предотвращения ракетно-ядерной катастрофы и обеспечения прочного мира.

Впервые вопрос об открытии второго фронта был официально поставлен в личном послании главы Советского правительства И.Сталина, направленном 18 июля 1941 г. премьер-министру Великобритании У. Черчиллю. Приветствуя установление между СССР и Великобританией союзнических отношений и выражая уверенность, что у обоих государств найдется достаточно сил для разгрома общего врага, Сталин писал: «Мне кажется, далее, что военное положение Советского Союза, равно как и Великобритании, было бы значительно улучшено, если бы был создан фронт против Гитлера на Западе (Северная Франция) и на Севере (Арктика). Фронт на севере Франции не только мог бы оттянуть силы Гитлера с Востока, но и сделал бы невозможным вторжение Гитлера в Англию».[1] Черчилль отклонил советское предложение, ссылаясь на недостаток сил и угрозу «кровопролитного поражения» десанта.[2]

В сентябре 1941 г. в связи с серьезными осложнениями военного положения СССР Сталин вновь поставил этот вопрос. В своих посланиях от 3 и 13 сентября 1941 г. он писал Черчиллю, что гитлеровская Германия перебросила на Восточный фронт более 30 свежих пехотных дивизий, большое количество танков, самолетов и активизировала действия 46 пехотных дивизий своих союзников, в результате чего Советский Союз потерял больше половины Украины и, кроме того, враг оказался у ворот Ленинграда. «Немцы считают опасность на Западе блефом, — говорилось в послании, — и безнаказанно перебрасывают с Запада все свои силы на Восток, будучи убеждены, что никакого фронта на Западе нет и не будет. Немцы считают вполне возможным бить своих противников поодиночке: сначала русских, потом англичан».[3] Черчилль, признав, что на Советский Союз легла вся тяжесть борьбы против фашистского нашествия, что расчет гитлеровцев построен на ликвидации своих противников поодиночке, тем не менее повторил свои доводы о «невозможности» открытия второго фронта.[4]