Операция «Лохмы» и другие неправдивые истории

В ней не без умысла коротко и нарочито фрагментарно приводятся четыре диалога, имевшие место, соответственно, за 3, 2, 1 месяц и неделю до событий, речь о которых пойдет в следующих главах. Можно считать это прологом.

– Ваш пропуск, сэр.

Пропуск был незамедлительно предъявлен. Рука взметнулась к козырьку, и охранник отодвинулся в сторону.

– Ваш допуск, сэр.

Лазерный луч исследовал сначала подушечку большого пальца, затем зрачок глаза. Возражений от электроники не последовало, и лампочка мигнула. Охранник, как брат–близнец похожий на коллегу у внешнего контура, сделал шаг вправо. Дверь открылась.

Теперь пять минут по коридору, коротко кивая встречным, и вот они, начальственные чертоги.

– Довольно прохлаждаться! – не ответив на уставное приветствие, рявкнул человек за столом. – Слышите? Довольно!

Это была его обычная манера – с хода вогнать человека в трепет. Подчиненного, естественно. С людьми, стоящими пусть на ступеньку, но выше на иерархической лестнице, руководство было куда сдержаннее. Что тоже естественно.

– Довольно, я сказал!

Тут главное – не выяснять, что, собственно, произошло. Тебе скажут. А когда скажут, упаси, Всевышний, перечить. Только внимать и пучить глаза. Начальство любит усердных. И безответных тоже любит. Еще больше.

– Вы завалили последнее дело. Как завалили и предпоследнее. Имейте в виду, так просто вам это с рук не сойдет.

Никто и не надеялся.

– Складывается впечатление, и не только у меня складывается, что в вашем отделе никто не работает. Даже хуже. Если ничего не делать – это полбеды. Никому никакого вреда, все идет своим чередом – вдруг само рассосется? Или не рассосется. Вы строчите доклады, изводите чертову уйму бумаги, до последнего цента расходуете отведенные вам средства, рапортуете о вербовке перспективных агентов, представляете планы эффектных операций, но результат–то нулевой! Агенты оказываются никчемными болтунами, операции скисают толком не начавшись, так что остаются одни бумажки. С ними бы в сортир, так ведь нам еще приходится тратить деньги на то, чтобы измельчить вашу продукцию. Знаете, сколько стоит утилизация поступающих из вашего отдела документов?

Тут не отмолчишься. Вопрос задан и пауза взята.

– Нет, сэр.

– И этого не знаете! Короче, вам и в вашем лице всему отделу предоставляется последняя – я подчеркиваю, последняя! – возможность реабилитироваться. Докажите, если сможете, если мозгов и силенок хватит, что вы чего–то стоите.

– Я весь внимание, сэр.

– Не перебивайте! Значит, так. Русские опять мутят воду. На словах они двумя руками готовы взяться за кувалды, чтобы разрушить – замечу, за наши деньги, – свой военно-промышленный комплекс, на самом же деле они вовсе не торопятся это делать. А ведь мы не требуем многого. И разумеется, не требуем всего. Формально наши интересы не простираются дальше тех предприятий, производство на которых остановлено из–за недостаточного финансирования, отсутствия заказов и изношенности оборудования. Русским они так и так ни к чему, мы же готовы заплатить, лишь бы они стали ни к чему и нам. Нет завода – нет проблемы.

– Как это верно. Как образно.

Вовремя польстить – искусство. Высокое искусство высокое начальство ценит.

– Увы, не все идет так, как бы нам хотелось. Более того, многое говорит о том, что русские не оставляют попыток на отдельных направлениях уйти от нас в отрыв. Вы слышали что-нибудь о Кремнегорском горно-обогатительном комбинате?

Опять пауза в ожидании ответа.

– Нет, сэр.

– Так вот знайте, что по сведениям, полученным от людей, близких к кремлевской администрации и косвенно подтвержденным демократически настроенными представителями журналистского корпуса, в Кремнегорске что–то затевается. Что конкретно, никто сказать не в состоянии, но что-то. Это настораживает. Наши аналитики долго бились над этой задачкой, и в конце концов решение было найдено. Судя по всему, русские решили передать горно-обогатительный комбинат в частные руки. Понимаете?

– Понимаю, сэр. Но не улавливаю.

– В чем опасность? Если бы вы поинтересовались, что именно обогащает означенный комбинат, суть уловили бы сразу. Хотя и тут ручаться не могу. А обогащает он… как его… ну… В конце концов, это не так важно. По-настоящему важно то, что свою продукцию, ранее предназначенную для советских оборонных предприятий, комбинат предложит покупателям с Запада, или того хуже – с Востока, или что совсем плохо – с Ближнего Востока.

– Однако, сэр, есть определенные запреты. Даже в России есть.

– Вы так считаете? Тогда объясните мне, для чего реанимировать предприятие, продукция которого самой России не нужна.

– Извините, сэр.