Операция "Изольда"

— Ну-с, Катерина, ты готова?

Девушка кивнула.

— Да. Но, Григорий Арсеньевич, вы уверены, что это необходимо? Здесь… Пусть здесь… — она не нашла слов, чтобы выразить свои чувства, лишь всплеснула руками, стараясь охватить этим жестом все, что их окружало, а потом совершенно беспомощно повторила. — Пусть здесь… Но ведь там меня приговорили к смерти. И я отлично помню все, что вытворяли со мной…

— Дорогая моя, мы уже не раз все это обсуждали. Все, больше ни слова, — остановил девушку Григорий Арсеньевич. — Все это в прошлом. И пойми, не суть — власть. Все политики в глубине души прогнили. А то, что творится сейчас на «просторах нашей необъятной Родины», вообще ни в какие ворота не влезает, но… это наша Родина. Я говорю не о кровавом СССР, а о России, о великой, некогда могучей империи, цвет нации которой уничтожили несколько проходимцев сомнительного происхождения. Так вот, несмотря ни на что, нам нужно бежать, выбираться отсюда, потому что страна наша в опасности.

— Лозунги… все это лозунги, — обреченно вздохнула Катерина, инстинктивным движением разглаживая юбку своего строгого коричневого костюма. — А вы, Григорий Арсеньевич, бессовестно пользуетесь тем, что я не в силах отказать вам в вашей просьбе.

— Тут дело не в лозунгах, — вздохнул Григорий Арсеньевич, а потом, словно его настроение резко изменилось, хлопнул рукой по краю стола. Сейчас, рассердившись, он удивительно напоминал покойного Государя Императора: те же глубоко посаженные глаза, высокий лоб, аккуратно подстриженная бородка, английский френч. — Да, может быть, это звучит, как сталинский лозунг, но, Катерина, там, — тут он ткнул рукой куда-то вверх, — там могут произойти страшные вещи. Естественно, мы никак не сможем повлиять на ход войны, нанести большой вред противнику, но… там гибнут люди, невинные люди, и если нам удастся… а нам удастся… спасти хотя бы сотню-две жизней, тогда уж мы оправдаем этот побег.

— Но ведь Великий Спящий… У него относительно нас, без сомнения, есть какие-то планы. Мы…

— Пусть Великий Спящий тебя не тревожит. Если он не пожелает, нам не покинуть Р'льеха. Ведь он — Бог, то есть Всезнающий, тот, кто видит прошлое и будущее. Мы с тобой обсуждали это сотни раз…

— Но слуги Ктулху…

— У них может быть свое мнение, к тому же мы постараемся не причинить никому вреда… Ладно, хватит праздных слов. Лучше приготовься. У нас осталась всего пара минут.

— Но…

— Все, Катерина, я сказал, — объявил Григорий Арсеньевич, повернувшись к двери, хотя, если говорить откровенно, дверью это назвать было трудно. Скорее уж занавесь из переплетенных водорослей, плотно закрывавших дверной проем в стене из розового коралла. В тусклом свете ламп на рыбьем жире кораллы казались кроваво-красными, отчего все помещение имело зловещий вид.

— Но вы же обещали слугам… — начала вновь Катерина.

— Я не знал, что начнется война… И хватит «нокать»! Ты же сама слышала, о чем сказал Молотов… Война! Мы должны спешить…

Где-то вдалеке раздался странный звук.

— Патрульные отряды прибыли. Пора…

С этими словами барон Фредерикс решительно распахнул дверь и, пропустив вперед Катерину, последовал за ней. Пара шагов, и они очутились в самом удивительном месте, достойном разве что пера писателя-фантаста, — они очутились на улице подводного города Р'льеха, на дне одной из самых глубоких впадин Тихого океана.