Операция "Дипломат"

В середине ноября семнадцатого года в небольшом губернском городе Окске, куда молнией донеслась весть о победе большевиков в Питере и Москве, Советы рабочих и солдатских депутатов после короткой и жестокой схватки с контрреволюционными силами тоже взяли власть в свои руки.

Военно-революционный комитет организовал парад красногвардейских отрядов.

На самой большой площади города, фасадом к которой были обращены два красивых двухэтажных здания — гостиница и ресторан купца Слезкина, проходил митинг. К многолюдной площади подходили и подходили горожане. Председатель Военно-революционного комитета Савелий Ильич Бугров, высоченный матрос в поношенном бушлате, с маузером в деревянной кобуре, выделялся среди других комитетчиков, стоявших на дощатой трибуне. Он выступал первым.

— Временное правительство, как и Николай-кровавый, провалилось в тартарары. Пролетарская революция, о которой мечтали простые люди, свершилась! Керенский переоделся в бабье платье и позорно дал деру. Наши враги разбиты. Но борьба со свергнутым классом и его наймитами еще не кончена. Буржуазия спустила с цепи на честных людей не только офицерье, но и бандитов. Запомните: все нарушители революционного порядка, все, кто появляется на улицах в пьяном виде, все, кто чинит насилие и грабежи, есть предатели рабочего дела. С ними будем поступать по всей строгости революционного порядка!..

Жизнь в городе бурлила: наступило тревожное время ожидания неведомых перемен и еще более неведомых потрясений. Непрерывно заседал губернский комитет большевиков. На его плечи легла забота о судьбе населения городов и сел губернии. Нельзя было допустить, чтобы хоть на один день прервали работу заводы, фабрики, магазины, лавки. Необходимо было срочно очистить улицы и площади от следов недавних боев, восстановить разрушенные здания, вдохнуть новую жизнь в старые учреждения.

Чиновники, за малым исключением, уклонялись от работы, а то и просто мешали налаживать дело, уничтожали и прятали важные государственные документы. Резко ухудшилось снабжение населения хлебом, топливом, товарами первой необходимости. Но несмотря на многочисленные трудности, большевистская организация быстро росла и набиралась опыта управления губернией.

А контрреволюция зверела: устраивались диверсии, усиливался бандитизм. Жизнь в городе замирала, едва наступали сумерки. Чиновники, купцы, дворяне и мещане, все враги новой власти еще засветло лязгали засовами ворот, дверей, тщательно закрывали дубовые ставни и спускали с цепи собак. К ночи на улицах опустевшего города слышен был только переливчатый собачий лай.

Уже вечером город погружался в темноту. Лишь в центре — у гостиницы и ресторана Слезкина зажигались восемь керосиновых фонарей. Осенний ветер с разбойничьим посвистом носился по мостовым. Лязгали задравшиеся на крышах листы железа, гудели уличные столбы, оклеенные скучными старорежимными объявлениями: "Продается пенька", "Артель делает свечи", "Найден кошелек, обращаться в общество милосердия", "Ищу няню, знающую французский". Обрывки газет, афиш, картона носились по улицам, скапливались в кучи мусора на тротуарах…

Бесчинств в ночное время регистрировалось в милиции много. Наводила ужас банда некоего Бьяковского. Имя атамана — Мишка Бьяк — заставляло горожан трепетать. И не напрасно. Грабители из его шайки рыскали по темным переулкам и задворкам. Нападали на первого встречного, выворачивали карманы, раздевали, заламывали руки, били, а то и душили. Громилы сворачивали с дороги подводы с мукой, как-то даже утащили сейф с деньгами из комиссариата земледелия. Повсюду они оставляли "визитную карточку" маленький клочок серой бумаги с нацарапанными словами "Серый волк".

Каждую ночь волчья свора подчистую разоряла то жилой дом, то лавку, то учреждение. Но особой любовью у бандитов пользовались городские церкви. Из них они тащили в свое логово бесценные иконы, утварь, уникальные золотые и серебряные изделия.

На одном из своих заседаний губком большевиков поручил члену Военно-революционного комитета Максиму Андреевичу Белоусову организовать рабоче-крестьянскую милицию, предоставив ему широкие полномочия во всем, что могло способствовать наведению в городе в кратчайший срок революционного порядка.

Белоусов начал с главного — обратился к народу. Он выступал на заводах, фабриках, мобилизуя рабочих на укрепление порядка и попутно подбирая нужных людей. С двумя своими заместителями — Рябовым и Петуховым — он составил смету на содержание губернского управления рабоче-крестьянской милиции. Новый орган правопорядка стремительно становился боевым коллективом.