Опасная чувственность

Джонас Ким всегда говорил о себе как о человеке очень скромном, но даже он был в восторге от своего плана, который разработал, чтобы перехитрить самого умного изо всех людей – своего деда. Вместо того чтобы жениться на Сан, милой женщине из влиятельной корейской семьи, которую выбрал для него дед, Джонас сделал предложение Вивиане Доусон. Она тоже была очень милой, но она при этом была еще и его хорошим другом, и он мог довериться ей. Она не станет препятствовать расторжению их брака, когда настанет подходящий для этого момент.

Хотя Джонас мог обойтись и без холостяцкой вечеринки. Это было совсем не в его стиле. Хорошо, что пока не появились стриптизерши. Пока.

Он и два его лучших друга прилетели в Лас-Вегас этим утром, и, хотя Джонас до этого никогда еще не бывал в этом городе греха, он был уверен, что пройдет немного времени, прежде чем в их апартаментах появятся обнаженные девицы. Трудно представить себе что-либо более неприятное для него. За исключением женитьбы на Сан.

– Уверен, что ты этого хочешь? – спросил Уоррен, открывая бутылку шампанского.

Шампанское было еще одним непременным условием холостяцкой вечеринки, которое очень не нравилось Джонасу. Но его друзья подняли бы его на смех и начали бы сыпать шуточками по поводу того, что ему необходимо расслабиться, хотя оба отлично знали: он вырос в очень консервативной семье. У его деда были свои идеи насчет того, как должен вести себя руководитель компании, а Джонас пока еще не получил этой должности. Кроме того, он не видел ничего плохого в том, чтобы соблюдать приличия.

– Хочу чего именно? Ты имеешь в виду эту холостяцкую вечеринку, на которую я вынужден был пригласить вас, придурков?

Хендрикс, второй придурок, улыбнулся и взял из рук Уоррена бокал.

– Ты не можешь жениться, не устроив холостяцкую вечеринку. Это немыслимо.

– Это не настоящая свадьба. Поэтому соблюдать традиции было необязательно.

Уоррен покачал головой:

– Нет, свадьба настоящая. Ты женишься на этой женщине, чтобы не жениться на другой. Отсюда следует вопрос. Ты уверен, что это единственный выход? Не понимаю, почему ты просто не скажешь своему деду «нет»? Не позволяй ему манипулировать тобой.

Джонас уже выслушивал все это в течение последних двух недель. Но его дед все еще крепко держал в руках бразды правления своей компанией. Если Джонас хотел, чтобы дед передал эти бразды ему, чтобы он мог перенести все производство в Северную Каролину, ему нужно было действовать очень осмотрительно. А женитьба на кореянке только укрепит его связи со страной, которую он не считал своей родиной.

– Я уважаю старших, – мягко напомнил Джонас. – И я уважаю дружбу, которая всю жизнь связывает моего деда и деда Сан. Я не могу выдать ее, потому что это все разрушит.

Сан была в восторге от идеи выйти замуж за Джонаса. У нее был тайный и совсем не достойный ее любовник, и она не хотела, чтобы об этом стало известно. Поэтому она сразу ухватилась за эту возможность – заполучить мужа, который стал бы прикрытием для ее романа. А их деды в это время с удовольствием обсуждали идею объединения их империй после того, как семьи породнятся.

Но Джонас не хотел участвовать во всем этом. И он был настроен решить эту проблему по-своему. Если он женится, никто не будет ждать от него, что он уступит деду. А как только слияние компаний произойдет, они с Вив смогут аннулировать их брак без ущерба для репутации Джонаса.

Это был блестящий план. Джонас был чрезмерно благодарен Вив за то, что она согласилась выручить его. Завтра они произнесут торжественные клятвы, подпишут необходимые бумаги, и – ура! Больше никаких проблем.

– Не можете ли вы просто порадоваться тому, что вас свозили в Лас-Вегас, и заткнуться? – спросил Джонас, чокаясь с друзьями.

Джонас Ким, Хендрикс Харрис и Уоррен Гэринджер познакомились и подружились еще на первом курсе в университете. Тогда с ними еще был Маркус Пауэлл, и эта четверка поучаствовала во многих переделках и вкусила все радости студенческой жизни. Хотя Джонас большей частью ограничивался позицией наблюдателя. А потом Маркус без памяти влюбился в девушку, которая не отвечала ему взаимностью. Последствия этого оставшиеся в живых три члена квартета ощущали на себе до сих пор.

– Не можем. Ты запретил приглашать стриптизерш, – недовольно пробурчал Хендрикс. – Не вижу смысла устраивать холостяцкую вечеринку в Лас-Вегасе и не вкусить все прелести здешней жизни.

Джонас закатил глаза.

– Словно тебя в Роли[1] не ждет целая толпа женщин, готовых раздеться по твоему первому требованию!

– Да, но их я уже видел. И я сейчас веду себя дома прилично. Но то, что происходит в Лас-Вегасе, не может отразиться на избирательной кампании моей мамы, ведь так?

Мать Хендрикса претендовала на пост губернатора Северной Каролины и заставила сына поклясться на Библии, что он не сделает ничего, что могло бы скомпрометировать ее. Так что ему пришлось дать обет целомудрия, что очень сильно отразилось на его личной жизни.