Они ведь едят щенков, правда?

УОЛТЕР «ЖУК» МАКИНТАЙР, лоббист Министерства обороны, мнящий себя писателем

МИНДИ, его жена, наездница

БЬЮКС, его брат, никчемный, но симпатичный «исторический реконструктор» периода Гражданской войны

ЧИК ДЕВЛИН, генеральный директор «Гроуппинг-Спранта», гиганта аэрокосмической промышленности

ЭНДЖЕЛ ТЕМПЛТОН, директриса Института постоянных конфликтов, вашингтонского штаба движения Орео-Кон, выступающего за всемирную интервенцию

РОДЖЕРС П. ФЭНКОК, изнуренный глава Совета национальной безопасности при Белом доме, назначенный на эту должность против своей воли

БАРНИ СТРЕКЕР, богохульный, склонный к риску заместитель директора ЦРУ, ответственный за проведение операций

ПРЕЗИДЕНТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ

ВИННИ ЧАН, председатель соподчиненного Американо-китайского Совета

ЛЕВ МЕЛЬНИКОВ, основатель, президент и генеральный директор интернет-гиганта ЭПИК

КРИС МЭТЬЮЗ, немногословный телеведущий ток-шоу

ФА МЭНЪЯО, благовоспитанный, измученный председатель Китайской Народной Республики; генеральный секретарь Коммунистической партии Китая

ГАН, его давний преданный помощник

ЛО ГОВЭЙ, грозный, сексуально агрессивный министр госбезопасности КНР

ХАНЬ, страдающий запором, воинственный генерал; министр национальной обороны КНР

ПОСТОЯННЫЙ комитет Политбюро КПК: имена его многочисленных членов слишком сложны, чтобы всех перечислять

ЧЖАН, адмирал Народно-освободительной армии в отставке; бывший глава госбезопасности; наставник Фа

СУНЬ-ЦЗЫ[1], давно усопший, но вечно живой военный теоретик и стратег

Сенатор от великого штата Нью-Йорк уже пять минут разглагольствовала о беспилотных самолетах.

«Жук» Макинтайр сидел в первом ряду, позади своего босса, на которого и обрушился ливень сенаторских слов. Он быстро написал что-то на листке бумаги и передал его вперед.

Чик Девлин взглянул на записку. Он выждал несколько минут, слушая отупляющий бубнеж сенатора, чтобы не создалось впечатление, будто записка Жука как-то подстегнула его. Наконец, воспользовавшись короткой паузой, он перегнулся к микрофону, стоявшему по ту сторону покрытого зеленым сукном стола, и сказал:

— Сенатор, простите за выражение, но разве речь идет не о том, чтобы они от страха в штаны наложили?

Весь комитет дружно замер. Только сенатор засмеялась. Другие улыбнулись или попытались скрыть улыбку; некоторые сделали вид, будто им нисколько не смешно; кое-кому и вправду было нисколько не смешно. Хотя что тут такого: заседание-то проходило в закрытом режиме, без прессы и камер.