Омут

«Мне снился кошмарный сон, и, как в любом кошмарном сне, там скрывалось чудовище».

По четвергам мы заканчивали работу в шесть вечера. Главным заводилой был высокий худощавый мужчина по имени Кросс. Он еще за час до окончания трудового дня слонялся от стола к столу и поторапливал каждого из нашей компании. Не могу сказать точно, как к подобному действию относилось руководство отдела, однако никаких выговоров Кроссу не приходило.

Ровно в шесть переставали стучать печатные машинки. Люди вставали со своих мест, поправляли прическу, приводили себя в порядок и торопливыми шагами направлялись к выходу. Спускались на лифте на первый этаж и обменивались скромными новостями. Сплетничали, обсуждали начальство или мелкие интрижки среди коллег.

Затем, очутившись на улице, сломя голову неслись в ближайший кинотеатр.

Все дело в том, что по четвергам в нашем городе обычно проводились закрытые показы авторского кино. Например, здесь, в кинотеатре «Роден», можно было шедеврами выдающихся режиссеров, снимающих фильмы со скромной припиской: «кино не для всех».

Знали бы вы, сколько людей мечтают попасть на подобные сеансы! Билеты скупаются за месяц до премьеры, и их совсем немного. Зал рассчитан на двадцать-тридцать человек, но зачастую народу набивалось столько, что сигаретному окурку негде было упасть. Запретный плод сладок. Любое подпольное действие рано или поздно привлекает внимание все большего круга лиц. Друг приводит друга, компания из трех человек становится компанией из шести и так далее. Конвейер запущен, желающих приобщиться к чему-то необычному и недозволенному с каждым новым сеансом становится все больше.

Особым спросом пользовались фильмы режиссера, которого в народе называли Немой. Никто и никогда не видел лица этого человека. В газетах и журналах выходило крайне мало материала об этой таинственной и неординарной личности. Поклонники его творчества жадно облизывали каждый кадр его новой картины. Они видели в них глубокий, чарующий смысл, который автор так трепетно преподносил своему зрителю.

Фишкой этого режиссера был короткий метр. Небольшие произведения, хронометраж которых зачастую не превышал получаса. Здесь было все: любовь и ненависть, смерть и рождение новой жизни, повседневная обыденность и невероятные сюрреалистические эпизоды. Находясь здесь, в тесном зале, в полумраке, среди десятков пар глаз, устремленных на черно-белый экран, невольно проникаешься всеобщей атмосферой, пропитываешься ею, словно губка, становишься свидетелем столь удивительных событий, к которым твой разум был совершенно не готов. Паришь над землей, в запредельной реальности, за гранью понимания. Одним словом, становишься частью культуры, которая неподвластна большинству умов. Ассоциируешь себя с высшим существом. Именно эти эмоции берут верх во время просмотра картин Немого режиссера.

Вы спросите: почему же все-таки «Немой»? Отвечу. Никто не может с точностью утверждать, что именно хотел сказать автор. Его произведения не поддаются анализу. Они настолько глубоки и многогранны, что каждый видит в них что-то свое. Отсюда и народное название — Немой. Художник, который пытается говорить со зрителем, но, увы, его никто не понимает.

Впервые я очутился на закрытом показе примерно с месяц назад.

В общей курилке, что располагалась на лестничном пролете между десятым и девятым этажом нашего офисного здания, после обеда собиралась большая компания. Шли бурные обсуждения новинок кинематографа, в частности, «авторского» жанра. Люди делились своими впечатлениями, обсуждали взлеты и падения в карьере тех или иных артистов. Подмечали тонкие режиссерские ходы в просмотренном накануне фильме. Нельзя сказать, что я был фанатом кино, однако желание приобщиться к этим интереснейшим спорам появилось само собой.

Коллеги, с которыми мы раньше пересекались только на проходной в начале или конце рабочего дня, вмиг предстали передо мной в образе редких интеллектуалов, знатоков жизни, познающих смысл бытия через просмотр той или иной картины. Они с легкостью давали анализ моим суждениям, и в какой-то момент я стал чувствовать себя неловко, поскольку мои познания в области важнейшего из искусств были крайне скудны.

С тех самых пор каждый четверг мы собирались определенной компанией и направлялись в кинотеатр «Роден», где в одном из маленьких залов, специально отведенных руководством кинотеатра для демонстрации фильмов, не выходивших в широкий прокат, я стал постигать данную ветвь искусства.

Кстати говоря, я женат. У меня есть дочь — Мила. Ей десять лет. Учится в школе, получает средние оценки, любит подолгу засиживаться за художественной литературой. В ее возрасте я был примерно таким же. Необщительным, застенчивым, предпочитающим уединение. Не берусь утверждать, что с возрастом подобные вещи проходят, однако какие-то перемены все же настают.

Моя жена Сара работает в ювелирном магазине. Она вежливая, заботливая, в меру веселая женщина. Наше знакомство состоялось на дне рождения нашего общего приятеля.