Оладья гнева

В унылой темноте туманного мартовского утра огни закусочной «Флип Сайд» мигали словно приветливые маячки. Снаружи было зябко, на улице – никого, а внутри уютного ресторанчика звенели столовые приборы и слышалась оживленная болтовня. Только я остановилась у окна, радуясь, что сама не на улице, как меня отвлек колокольчик, висевший над входной дверью.

Выудив блокнот и ручку из кармана красного фартука, повязанного на поясе, я направилась к двум новоприбывшим посетителям.

– Доброе утро, – поприветствовала я пожилую пару, усаживавшуюся за столик. – Что будете заказывать?

– А где же Ли? – спросил мужчина, проигнорировав мой вопрос.

Его любопытство было объяснимо. Несколько человек уже успели поинтересоваться у меня, куда запропастилась Ли Хантер – официантка, вот уже семь лет как обслуживавшая посетителей «Флип Сайд». Жители небольшого городка Уайлдвуд-Ков хорошо ее знали, я же приехала сюда всего пару недель назад, и привыкнуть ко мне успели не все.

– У нее что-то с машиной, но скоро должна быть, – сказала я. По крайней мере, я очень надеялась, что так оно и будет.

Судя по всему, мой ответ сочли удовлетворительным, и пара заказала кофе и блины с яблоком и корицей. Я отнесла их заказ повару Ивану, а сама, взяв кофейник, наполнила их чашки темной жидкостью, от которой поднимался пар. Затем я прошлась по залу закусочной, подлила кому-то кофе и уже было пошла обратно к кухне, как входная дверь открылась и, впуская внутрь потоки холодного, пробиравшего до костей воздуха, вошла Ли.

– Марли, извини, пожалуйста. – Она стянула с себя пальто и торопливо направилась в дальнюю комнату к своему шкафчику.

– Все в порядке, – только и успела выпалить я.

Через минуту она вернулась в зал – уже без пальто и сумочки. Свои крашеные светлые волосы она собрала в неаккуратный пучок на макушке и тут же в спешке бросилась ко мне.

– Не торопись так. – Я подошла к окошку выдачи и взяла две тарелки, которые только что выставил трудившийся на кухне Иван. На тарелках были блинчики, сосиски и бекон.

– Мы прекрасно справляемся. Детей в сад отвезти успела?

Ли кивнула, повязывая красный фартук и убирая за ухо выбившуюся прядь волос.

– Кайла, как всегда, копалась, но в итоге никто никуда не опоздал.

– Вот и славно. – Я отправилась к столику у окна. Там сидели двое крупных мужчин. Одеты они были в джинсы и плотные клетчатые рубашки. Я поставила тарелки с блинчиками перед ними.

– Как себя чувствует Джимми? – поинтересовался тот, что был в красной рубашке – Эд. Он начал поливать свою стопку блинов кленовым сиропом.

– Уже гораздо лучше, – ответила я. – Завтра, наверное, выпишут, и он будет дома.

– Наконец-то, – сказал Гэри, сотрапезник Эда. Он взялся за вилку и нож. – Мы, конечно, рады каждое утро видеть твое очаровательное личико, Марли, но таких, как Джимми, нельзя долго держать в четырех стенах, пускай у него и было воспаление легких.

– Это точно, – согласилась я, вспоминая, как ходила проведывать Джимми, моего двоюродного брата и владельца закусочной «Флип Сайд». – Он уже несколько дней как ворчал, что больница ему надоела.

– Но ты же обратно в Сиэтл поедешь не сразу? – спросила Патриша Мюррей, сидевшая за соседним столиком в компании двух подростков – парня и девушки. У Патриши был небольшой отель «Дрифтвуд», находившийся через два здания от закусочной Джимми.

– Недельку еще побуду. – Я кинула взгляд на их тарелки – они съели лишь половину завтрака. – Как еда? Все понравилось?

– Все замечательно, – отозвалась Патриша. – А ты знакома с моей дочкой Сиенной? – Она кивком указала на девушку, сидевшую рядом.

Как и у матери, у Сиенны были темные волосы, разве что прическа другая – асимметричное каре с прядками фиолетово-красного цвета. Глаза она густо подводила черным, а в нижней губе поблескивало серебряное колечко, которое ярко вспыхнуло, поймав свет лампы, когда она улыбнулась.

– А это Логан, ее молодой человек. – На этот раз Патриша кивнула в сторону парня со светлыми, песочного цвета волосами.

Я поприветствовала обоих.

Сиенна поздоровалась в ответ, а Логан лишь скользнул по мне взглядом, а затем вновь вернулся к созерцанию тарелки.

Перекинувшись еще парой слов с Патришей, я вернулась к окну выдачи за тарелками со свежеиспеченными блинчиками с яблоком и корицей.

Я отнесла заказ к нужному столику, и тут дверь закусочной открылась, впуская внутрь еще один вихрь холодного утреннего воздуха. Я улыбнулась вошедшей в зал Лизе Моралес, женщине с вьющимися темными волосами.

Шла моя третья неделя в Уайлдвуд-Ков. В Сиэтле у меня была работа, но пришлось взять отпуск за свой счет, чтобы присмотреть за закусочной Джимми, пока он лежал в больнице. Познакомиться я успела со многими завсегдатаями «Флип Сайд», но именно с Лизой мы сразу же подружились. Наверное, все потому, что мы были ровесницами (и ей, и мне тридцать три года) и обе работали помощниками адвоката.

– Доброе утро! – Я помахала Лизе рукой. – Выбирай любой столик. Кофе будешь сразу?

– Да, пожалуйста!