Окопная правда чеченской войны

Эта книга может кому-то показаться жестокой.

Ерунда. Если не таращить глаза на несколько спорных (по мне — так всегда верных) оценок — в сухом остатке остаётся одно: жестокая, потому что правдивая. Не обрезанная тупой бритвой политкорректности. Не подстриженная под «требования момента». Не изуродованная общечеловеческой моралью: глаза б не видели эту мораль, на ней клейма «продано» уже не поставишь, негде.

Есть реальность — эту реальность залили в готовую форму. В форму «Лимонки», да. Теперь делайте с этой реальностью, что хотите. Она уже приобщена к делу. Рано или поздно дело вскроют, и тогда воздастся всем. Нам, вам, им.

Здесь, в этой книге, каждый хозяин своему слову. Не будет никакой литературщины, никаких эстетских ухмылок, никаких двойных стандартов, с полупоклоном в сторону тех или иных хозяев. Держим ответ только перед своей совестью.

Если вы уже читали книги о Чечне — прочитайте эту и почувствуйте разницу. Любая книжка будет казаться водянистым клюквенным морсом — после горького ожога свежей кровью.

Её написали русские люди, чаще всего молодые. Многие материалы написаны парнями, воевавшими в Чечне или жившими на Кавказе, — познавшими эту проблему, эту беду, эту трагедию в упор — а не с подачи экрана теле.

Часть материалов написана людьми, сидевшими в тюрьмах, в том числе, в тюрьмах с гордыми и сильными чеченцами, в одних камерах. Много вы знаете людей с таким опытом?

Среди авторов нет ни правозащитников, ни генералов, даже профессиональных журналистов нет.

Дикие люди с дикими, юными глазами и голосами. Всё видим, как есть. Говорим, как видим и чувствуем.

На нас грех: мы не верили никому, и сами вложили персты в рану.

Но не корысть неверия вела нас, а прах наших павших и память о нашей огромной и чёрной земле, из которой мы все проросли.

Вот и всё.

«Лимонка» № 207 октябрь 2002 г.

Слева в ухе зашипело — комбат вышел на связь: «Всем — СТОЙ! Обозначить местоположение». Я выдохнул, свалил каску в снег, привалился к забору, вытащил ракетницу и стал ждать. Справа вверху вспыхнул зелёный огонёк и устремился вниз. Моя очередь — поднял левую руку вверх и правой дёрнул шнурок. Наушник ожил — «ХИМИК-20. Вижу. На месте». Слева вверху, по диагонали чуть сзади, расцвёл зелёный букет — вчера при раздаче сигналок тому взводнику достались одни многозвёздные. «ХИМИК-30. Двести метров вперёд.» Зашибись, что не я! — сегодня прыжков от укрытия к укрытию больше уже не выдержу.

ТИШИНА. В голове мыслей нет, привалился на какой-то деревянный ящик, тупо гляжу на снег, броник невыносимо давит на плечи, надо собрать взвод… Где взвод? Чёртов частный сектор. Чёртова зима. Сапоги промокли и ноги начинают замерзать, надо собрать взвод…

На соседней улице взревела БМП. В проломе в заборе показалось раскрасневшееся лицо старшего стрелка: «Командир! Тебя ротный зовёт».

«Занять круговую оборону. Вечером старшина привезёт обед. Составь БЧС… сколько у тебя осталось?» «Не знаю. Пятнадцатую подбили — механ убежал.» «Как убежал? Куда?» «Выскочил из люка. За плечо держится — как втопит в сторону тыла! Мы ему орали — орали. А он в шлемофоне, наверно в шоке — не слышит…»

…Расставил БМП, распределил людей, поставил задачи. Через полчаса подошёл сержант — командир 2-го отделения. После доклада о выполненном неожиданно добавил: «Командир… там это… сосед объявился.» «Кто?!» «Ну, соседний дом, там старик живёт. Мы у него воды спросили». «Пошли, покажешь где».

Старик возился во дворе. «Здорово отец! Воды нету?» Старик оперся на палку: «Совсем нет, второй день как стрельба началась сам снег топлю. Раньше на перекрёсток ходили, — махнул рукой в сторону противника, — но сейчас опасно…» Рассказал, что живёт один, уезжать не хочет, соседей не осталось. В конце разговора старик попросил что-нибудь покушать.

На ужине было решено помочь соседу. С согласия взвода я отнёс две буханки, две банки икры, банку рыбных консервов — нас стало меньше, а привезли как на полный взвод.

На следующее утро приехал комбат. Выслушал мой доклад, прошёл просмотрел, отдал распоряжения и залезая на БМ неожиданно спросил: «Кто это у тебя в соседнем дворе копошится?» «Да старик какой-то. Чечен.» «Ну и на хрена он тебе под боком нужен? Шлёпни его и дело с концом.» «Как?» «Молча. Отправь любого сержанта».

Вернувшись в комнату, вызвал замковзвода: «Иваныч, комбат сказал старика ликвидировать». «Понятно».

Через полчаса замковзвод вернулся, сел рядом, протянул руки к печке: «Всё, готово. Захожу во двор, а он навстречу — ну я его в упор…» Помолчали. «А сосед-то молодой: сорока пяти ещё нет.» Он полез за пазуху и вытащил свежепробитый паспорт и несколько вечнозелёных бумажек «У старика в карманах нашёл. Хм, надо бы сходить, посмотреть, что там в доме есть» — вчетвером (сколько сидело у печки) пошли через дворы к дому.