Околовоенные зарисовки

…………………

2016 год.

– Доча, родня приехала!

Вокруг двух женщин во дворе непривычная суета. Полненькие, круглолицые хохлушки, свекровь и невестка, неуверенно улыбаются нам, переминаясь на пороге. Глаза только странные. Не пойму пока.

Мама с сестрой взахлеб вспоминают свое совместное босоногое детство, женщины потихоньку оттаивают, чувствуя неприкрытую доброжелательность. Все перемещаются за стол. Кушают, чай пьют, винцо пробуют. Все улыбаются…

Это наши гости с Донбасса. С того самого. Мамина двоюродная сестра со старшей невесткой. Пока все жили в мире, как-то и не общались толком. А потом пришли дурные новости. Для нас, благополучных жителей Кубани, слово «война» стало синонимом их беды. Помню, как их разыскивали, помогали, звали переехать. Проблемой стала даже пересылка денег и продуктов. Просили каких-то случайных знакомых, курсирующих из России к своим, в Донбасс, под обстрелами.

Ох, как мы все обсуждали и осуждали, стоя на остановках и в магазинах. Вот, сейчас отобьем Крым и рванем спасать остальных! Там же наши, под бомбежками… Но.

Никто никуда не рванул. Потекли годы. Их бомбили, они голодали, в подвалах росли дети.

– Света, а внуки? Почему вы не взяли маленького? А сыновья? Хоть бы фруктов отъелись, в море покупались.

– Так никак не взять. У сына даже паспорта нет, а ребенку нужно согласие на пересечение границы от обоих родителей. Один в ополчении, а второй сын без ног, – рассказывать не хочет, а мы не спрашиваем. – Муж после работы в шахтах заболел силикозом, лежит совсем.

Тихо идем сквозь заросли почти спелого винограда, вокруг пахнет цветами. И слушаем о другой жизни. О том, как она шла на работу: «Кушать то надо, хоть и платят через раз, и прилетел осколок. Вот, ногу разорвало», – пожилая женщина показывает косые шрамы от бедра до лодыжки.

– А где работаешь?

– Бухгалтером. Да все ушли, а наш начальник еще держится, зарплату правда задерживает. Да, слава Богу, хоть вообще платит.

– Российская компания?

– Нет… украинская, – опять этот взгляд, вдруг осудим.

– А нам еще повезло, мы в частном доме, с водой нет проблем. К нашему колодцу городские приходят, воду берут, а нам что-нибудь взамен приносят, кто может. Продукты, конечно, дорогие очень в магазинах.

Я смотрю на них со спины. Молоденькая молчит.

Как они похожи, три сестры, только гостьи – эмоциональнее, словно, впитавшие в себя украинский колорит, легко вспыхивают радостью, рассказывая о хорошем, о детках, внуках, то гаснут разом, вспоминая о плохом. Всем очень тепло, родственно.

И вдруг, с полигона неподалеку доносится негромкий гул. Такой привычный и обычный для нас. И две женщины, охнув, садятся и закрывают голову руками. Потом поднимаются, и неловко оправдываются.

– Привычка. Сынок, так сразу под стол прыгает, быстрее всех, – молодая смущенно улыбается.

Мы просто оцепенели. А потом… мы плакали. Разом рухнула последняя напряженность, осталось только жалость, сострадание, желание помочь… Суетясь, собирали какие-то вещи, строили планы.

К слову, они не уехали жить в Россию. И все их доводы казались нам несерьезными: отсутствие документов, денег, больной умирающий муж. Все ведь, можно начать заново. Мы все много лет удивлялись и высокомерно восклицали: «Как же так, вот мы бы сразу», «Да что там жалеть, дом и тряпки», и «Что может быть важнее жизни» … Но принцип бумеранга еще никто не отменял, и к нам пришел 2022. И вот уже вся псевдоцивилизованная Европа и со товарищи, скандирует: «Москаляку на гиляку», – а мы всерьез понимаем, что война может прийти к нашему порогу.

И – что? Куда бежать? Вот тогда и вспомнились тоскливые и потухшие глаза простых русских женщин: «А кому мы нужны? Кто нас ждет?».

Что-то еще, пугающее было в тех глазах, я долго пыталась понять – что… Сомнения? Боль? Страх?

А потом пришло осознание. Так смотрят, брошенные людьми, четвероногие в приютах. Не бездомные, выросшие на улице, а домашние, пережившие ужас одиночества и отчаяния. Лишенные свободы выбора, в клетках, не понимающие кто враг, а кто друг, и что их ждет.

Только это – люди. Преданные своей страной и ее покровителями, брошенные на произвол судьбы, они не знают, что делать. И кому верить. Это страшно.

Может, предательство страшнее войны?

………………

Сколько вопросов подняла украинская гражданская война. Может, кто уже нашел ответ, поделитесь. Главный, конечно: «Почему русских все ненавидят». Для меня главный, потому что про мою жизнь.

– Русские, уходите с очереди, молоко кончается!

Уныло тащу пустой бидончик домой. Все равно не дадут. Хоть и осталось пару человек впереди. И хотелось бы возмутиться, но, что с меня взять, с тощей девчонки-подростка. Да и страшно. Последнее время перепадало и сильным, и смелым. Таким даже страшнее – с них и начинали.

Мама вечером рассказывает полушепотом папе, думают, что я не слышу.

– Сегодня на остановке нашей, толпой парня молодого русского били. Никто не заступился, боялись. Убили, наверное…

Да. Знаю. Слышала уже. Если б я маме с папой про вчерашнее рассказала…