Окно в Европу

– Нет, ну ты можешь себе представить Нинку Рогачеву ягодкой?! – Наташкин вопрос, прозвучавший наполовину из общего коридора, наполовину из моей прихожей, дверь в которую подруга открыла пинком, не предполагал положительного ответа. Сам тон вопроса этого категорически не допускал. А по громкости вещания был рассчитан не иначе, как на весь наш семнадцатиэтажный дом. – Блин, ягодка! В центнер весом! – Наташка закрыла пяткой дверь и влетела на кухню с двумя чашками кофе в руках.

Ответить я не могла, поскольку судорожно зажимала рукой телефонную трубку, ибо на другом конце провода эта самая крупногабаритная ягодка как раз и находилась.

Отметив, наконец, мое напряженное состояние и отчаянно вытаращенные глаза, подруга поняла, что слегка погорячилась. Лицо озадачилось, но ненадолго.

– Это ты с ней трепешься?

Я кивнула и невпопад ответила в трубку:

– С ума сойти!

– Ты тоже думаешь, что мое решение необдуманно? – расстроилась Нинель.

«Да я вообще ни о чем не думаю, кроме как о необходимости срочно выключить громкоговоритель, именуемый Наташкой», – мысленно отметила я, а вслух осторожно спросила:

– А кто еще так считает?

– Наталья. Остальные ничего не могут считать. Я от всех скрываю. Но ведь Наталья его не знает. Неужели с тобой такого никогда не бывало – увидишь человека, а через пару минут кажется, что знаешь его всю жизнь?

– Скажи ей, что перезвонишь, – прошипела Наташка и снова выбила меня из колеи разговора. – Я тебе все сама расскажу. И возьми у меня сбоку конфеты. Не видишь – надрываюсь! Да не с этого боку. Здесь полотенце. Клуша! – Это звание я получила сразу же после того, как коробка «Птичьего молока» шлепнулась на пол. Шепот плавно перешел в сдержанные ругательства. Наташка с раздражением поставила чашки с кофе на стол и полезла собирать рассыпавшиеся конфеты.

– Ир, ты меня слышишь? – встревожилась Нинель.

– Прекрасно слышу. Просто задумалась над твоими словами.

– Хочешь сказать, что не сможешь приехать?

– Куда? – сорвалось у меня с языка, и я его тут же прикусила.

– Можете прямо домой, а хотите – мы вас встретим? У тебя там что, кто-то пришел?

– Да… То есть нет… В смысле пришел… – Наташка, вылезая из-под стола, нечаянно боднула его головой, и горячий кофе щедро выплеснулся на мои колени. Я взвизгнула. Наташка, уже не таясь, заорала во весь голос, потирая рукой макушку. Торопливо извинившись, я сослалась на визит сантехника, из-за которого у меня прорвало трубу с горячей водой. Не слушая сочувственных возгласов Нинели, пообещала перезвонить ей сразу же после ликвидации аварии и положила трубку.

Это действие придало Наталье сил, и она прибавила децибел:

– Я, как дура, уговариваю ее прекратить болтовню, принесла пробный кофе, а она!.. – Подруга для усиления эффекта возмущенно всплеснула руками, и конфеты веером отправились в новый полет. Одна шлепнулась на столе прямо перед моим носом, я моментально ее схватила и сунула в рот – так легче молчать. Наташка оторется и подобреет. – Ты хоть знаешь, чего мне стоило отбить последний пакетик пробника? Его уже какая-то мымра приготовилась взять. И хищную ручонку протянула. Пришлось слегка тележкой наехать… – Интонация несколько изменилась, приобрела ощутимо хищный характер. – А конфеты? Чего сидишь, как барыня, собирай теперь сама. Двадцать раз из-за тебя переваляла! Конфеты мне муж мымры подарил. В порядке компенсации. Как коршун, налетел на рев своей женушки. Тощая, а бас прямо шаляпинский. Я на ее фоне беззащитным ангелом казалась. Можно было дать достойный отпор, но я уже кофе получила – настроение заметно улучшилось. Пока его ненормальная вопила, грустно улыбнулась этому козлу, как родному, и тихо объяснила, что она меня на полном ходу своей фурой подрезала. И показала смятую банку собачьих консервов для Деньки. Я ее удачно с лотка уцененных товаров прихватила. И вот теперь, – она горестно покачала головой, – от кофе осталось только два мокрых места. На столе и на полу! Ну как теперь узнать, стоит ли в последний раз поверить рекламе и купить этот продукт? Знала бы, дома отхлебнула… Аромат вроде ничего… Кофейный… – Наташка усиленно задвигала носом. – Хоть понюхать… Наташка вздохнула, полезла в карман и любовно разгладила упаковку. – Арабика, – мечтательно протянула она. – С чем-то…

Я пригляделась внимательнее, хмыкнула про себя, достала из шкафа непочатую двухсотграммовую упаковку этого же шедевра и поболтала им, шедевром, перед носом подруги. Недоверчиво скривив губы, Наташка взяла красочный пакетик и принялась искать десять отличий.

– Димка купил месяц назад, – коротко пояснила я, чтобы избежать дополнительных вопросов, почему обделила – не взяла на ее долю…