Окна во двор

– Я хочу сделать тебе предложение, – негромко и торжественно сказал Митя.

– Делай! – весело сказала Юля и поцеловала его в щеку.

Они жили вместе уже почти четыре года. Снимали пополам квартиру, и у них даже было что-то вроде общего бюджета: на чай-кофе-сахар; на подарки, которые они делали общим друзьям; ну и, конечно, на отпуска. Но о женитьбе речь пока не заходила. Хотя, конечно, Митя иногда этак намекал. Говорил: «Хорошо бы устроить свадьбу в Греции», и даже: «Я хочу, чтобы у нас было трое детей». То есть выходило, как будто их брак – дело давно решенное, только надо немного погодить.

Но вот наконец пора настала.

– Ну, давай, я жду, – Юля обняла его.

– Погоди, – он снял ее руки со своих плеч, сел на табурет. – Садись. – Она села напротив – разговор был в кухне. – Послушай. Я заказал гидроплан.

– Гидроплан? – Юля помотала головой. – Ты хочешь мне предложить покататься на самолете?

– Вот именно! – счастливо засмеялся Митя. – Мы полетим на маленьком гидроплане, тут есть такая фирма… В субботу. Полетим на озеро, полетаем над водой, а потом приводнимся у дальнего берега. Там есть полуостров Гусиный Нос. В маленьком охотничьем домике нас будет ждать романтический ужин при свечах. Кейтеринг уже заказан, они на машине привезут. А потом мы снова сядем на гидроплан и улетим домой, уже как жених и невеста. А эти, из кейтеринга, все соберут и увезут. Здорово, правда?

– Здорово, – сказала Юля. – То есть ты мне предложение будешь делать не сейчас, а там? В охотничьем домике, при свечах?

Митя кивнул, встал, повернулся к плите и включил чайник, потому что была среда, утро и надо было на работу.

Гидроплан был маленький и красивый, там сиденья пахли, как в новой машине, и закат над озером был роскошный, в полнеба, и чудесно светилось окошко в бревенчатом лакированном домике. Стол, белая скатерть, фрукты, паштет из фазана в виде фазана с перьями. Свечи.

Официант разлил вино по бокалам.

– Спасибо. Идите, – сказала ему Юля и подняла глаза на Митю.

– Что? – спросил он.

– Нет, это я спрашиваю, «что», – сказала Юля. – Что ты молчишь?

– Стараюсь осознать момент, – засмеялся он. – Ну, давай выпьем за нашу будущую счастливую семейную жизнь.

Поднял бокал, потянулся чокнуться.

– А предложение? – сказала Юля.

– Тебе что, обязательно надо словами?

– Хотелось бы, – сказала Юля.

– Ну, пожалуйста! Предлагаю тебе руку и сердце. Будь моей женой. Выходи за меня замуж. Что там еще надо?

– Спасибо, – сказала Юля. – Я подумаю.

– Что? – сказал Митя.

– Да ничего, – сказала Юля, отпила вино, оторвала фазаний хвост, зацепила паштет лопаточкой и положила себе на хлеб, откусила. – Ты думал четыре года, теперь моя очередь по-раз-мыш-лять, – сказала она набитым ртом. Но я не буду столько тянуть, не бойся. Но хотя бы месяц мне все-таки надо.

– А быстрее нельзя?

– Можно, – сказала Юля. – Можно совсем быстро. Мой ответ – нет.

Митя поставил бокал и посмотрел на нее очень внимательно.

– Потому что предложение делают не через четыре года совместной жизни, а через неделю, после третьего секса! Так мои папа с мамой женились. И твои тоже, уверена! Слетай на гидроплане, спроси.

– Сучка, – грустно сказал Митя.

– Кобелек, – задумчиво ответила Юля и позвала: – Официант! Счет!

– Оплачено! – крикнул Митя, встал из-за стола и пошел к двери.

Юля смотрела, как взлетает гидроплан, маленький и красивый на фоне солнца, которое краем уже касалось горизонта. Самолетик сделал круг, пролетел у нее над головой, опять удалился, сделал вираж и вдруг чиркнул крылом по воде, подняв тучу багровых от солнца брызг. Перевернулся, упал в воду поплавками кверху и стал медленно – или ей только так показалось – стал медленно тонуть.

Слава богу, ребята из кейтеринга ничего не заметили. Юля вернулась в город на их машине.

Дома она долго разбирала шкаф, но потом решила позвонить его матери.

– Анна Николаевна…

И замолчала, подбирая слова.

Но тут открылась дверь, и ввалился Митя в сыром и мятом костюме.

Он сел на пол, прислонился головой к ее коленям.

– Анна Николаевна, ваш сын сделал мне предложение.

В трубке послышался какой-то крик. Юля нажала отбой.

– Вот видишь, – сказала она. – Твоя мама тоже против.

– Жутко подлые бывают бабы! – вдруг сказал мой приятель, бизнесмен в области искусства: галерист и коллекционер, говоря по-старинному – маршан.

Сказал, вздохнул и горестно замолчал.

Было бы очень невежливо – молчать в ответ. Я начал его расспрашивать. Он, конечно, сначала отнекивался, но потом рассказал вот что.