Оккультизм в православии

Об авторе

Предисловие

Александр Мень: потерявшийся миссионер

Церковная награда - проповедникам оккультизма

Еще раз об орденах и оккультистах

Как меня критикуют - 1

Если церковные ордена даются оккультистам, то что остается на долю православных?

Отдел религиозного образования и катехизации предлагает заняться магией

Как меня критикуют - 2

Вероотступничество как частное дело христианина

Как меня критикуют - 3

"Экологическое мышление" новое слово для старого язычества

Церковное не-отношение к валеологии

Виктор Аксючиц под тенью оккультизма

Второе пришествие апокрифов: проповедь о "порче" вместо проповеди о Христе

Второе пришествие апокрифов 2

Второе пришествие апокрифов 3

Второе пришествие апокрифов 4

Второе пришествие апокрифов 5

Второе пришествие апокрифов 6

Второе пришествие апокрифов 7

Второе пришествие апокрифов 8

Конец света в 1997 году: предсказание "православных" рериховцев

Как меня критикуют - 4

В ожидании меры пресечения...

В защиту богословия

Приложение: темная мистика православного игумена

Диакон Андрей Кураев родился 15 февраля 1963 года в Москве, выпускник философского факультета МГУ, кандидат богословия, профессор Московского Свято-Тихоновского богословского института, миссионер, проповедник, публицист, автор многих книг и брошюр по православной апологетике в защиту чистоты христианского вероучения от экспансии тоталитарных сект и религиозного модернизма. Наиболее известные работы "Традиция, догмат, обряд", "Сатанизм для интеллигенции (О Рерихах и Православии)", "Вызов экуменизма", "Протестантам о Православии", "Наследие Христа (Что не вошло в Евангелия?)" и другие.

"Оккультизм в Православии" очередная работа о. Андрея Кураева, вызванная к жизни современными внутрицерковными проблемами. Книга эта о проникновении псевдохристианских, оккультных и неоязыческих воззрений в Русскую Православную Церковь, о их несовместимости с христианством.

Под предлогом просвещения мы зашли в такую тьму неведения, что нам уже кажется неудобопостижимым то, о чем древние явно разумели.

Преподобный Серафим Саровский

Все ли было клеветой в атеистической критике церковной жизни? Да, в этих нападках были односторонность, преувеличенность, окарикатуренность. Но с другой стороны, ведь и вправду - будь все наши формально церковные предки подлинными христианами, не произошла бы катастрофа 1917 года... И среди тех антицерковных выпадов, в которых была доля реализма, находился упрек Русской Церкви по поводу того, что она, мол, так и не справилась с "двоеверием". Не атеисты открыли это печальное для Церкви обстоятельство. Собранные еще до революции этнографические материалы неоспоримо свидетельствовали о том, что народное сознание оставалось в известной степени полуязыческим[1].

За годы гонений влияние христианства на религиозную жизнь народа стало еще меньше. Но было бы наивным полагать, что место, высвобожденное христианством, заняли осознанные атеистические убеждения. Просто языческие инстинкты, раскрепощенные отсутствием христианского воспитания, принялись за работу и даже атеизм превратили в религию. По верному замечанию российского востоковеда, "внутри идеологической системы советского общества шло хотя, скорее всего, и не завершилось, - формирование своеобразных религиозных представлений, в структуре которых воспроизводились многие черты классических нетеистических религий. Этот процесс шел, разумеется, неосознанно и без какого-либо серьезного влияния со стороны эмпирического Востока... Сходство социально-экономических систем Древнего Востока и "социальной архитектуры" тоталитаризма XX века не осталось без существенных последствий и в духовной области... О. Э. Мандельштам, говоривший о "буддийской Москве", о "могучем некрещеном позвоночнике" и о "пращурах, растворенных у нас в крови", написал в 1932 г. стихотворение, в котором грандиозность катастрофы, вселенский масштаб "провала в архаику" подчеркивает биологическая аналогия: "Роговую мантию одену, От горячей крови откажусь, обрасту присосками и в пену Океана завитком вопьюсь. Мы прошли разряды насекомых С наливными рюмочками глаз... Он сказал: довольно полнозвучья, - Ты напрасно Моцарта любил, Наступает глухота паучья, Здесь провал сильнее наших сил""[2].