Охотники

Дань старой традиции или кровавая бойня? Альфы раз в пять лет устраивают дикую охоту на омег. Правила очень просты для последних – беги со всех ног и спасай свою шкуру. А ещё молись, чтобы альфа, в лапы которому омега угодил, не разорвал его в клочья от сильных чувств…

Здесь всё было пропитано страхом. Омега вжимался спиной в каменную стену, исподлобья глядя на охранников. В небольшую комнату с низкими сводчатыми потолками их согнали, как стадо жертвенных баранов. Пот, слёзы, жалобные всхлипы – никто не жаждал попасть к разъярённым альфам в лапы. И если бы двадцати двухлетие омеги не выпало на дикую охоту, то он бы сейчас нежился в объятьях любимого…

Через узкое окошко под самым потолком долетел звук горна. Началась охота! Двери распахнулись, и охранники стали выталкивать перепуганных омежек прямо в лабиринт, состоящий из полуразрушенной каменной кладки и зелёных кустов, которые полностью скрывали обзор. Альфы попадали сюда через главный вход и уже к середине теряли свой человеческий облик, обезумев от сильных запахов. Считалось, что только в дикой охоте можно обрести свою истинную пару. Омежек же выпускали в лабиринт в самой середине, давая фору по времени и расстоянию до спасительных ворот. И каждый выбирал свой путь сам.

Кто-то прятался и ждал своей неминуемой участи, кто-то бежал к спасительным воротам, чтобы получить шанс самому вершить свою судьбу. Омега же выбрал своего любимого. Надо было только дождаться его, и они вместе смогут выбраться из этой западни. Охранник добрался и до него, схватил за руку и потащил к двери. Омега вывернулся, будто хотел вернуться, а сам успел выдернуть у мужчины нож.

– Стой! – зарычал альфа, но омега уже со всех ног бежал по лабиринту.

Разгорячённая кровь мешала думать. Омега порезал ладонь и оставил след на низкорослом дереве, указав направление, где его искать. Он верил, что сегодня судьба сжалится над ними, позволив обрести истинное счастье с любимым. Из-за зелёной стены послышался сдавленный хрип, кто-то уже шёл по следу. Омега подавил в себе желание затаиться, только быстрые ноги смогут его спасти от альф. Любимый заставил выучить карту лабиринта, которую неизвестно где достал. Он подарил омеге преимущество перед другими охотниками. Жалобный вопль разорвал тревожную тишину. Омега уловил в воздухе запах крови, пришлось срочно менять маршрут, что не входило в их планы. Он снова оставил кровавую метку уже на каменной кладке, а потом устремился в сгущающуюся темноту.

– Я смогу, я смогу добраться до ворот, любимый, – прошептал омега, продираясь сквозь заросли колючего тёрна. – Я смогу!

Багровые лучи солнца скользнули по верхушкам деревьев. На темнеющее небо величественно выплыла луна. Омега споткнулся о выступающий корень и покатился по земле, выронив нож. Боль в лодыжке опалила воспалённый разум, он взвыл тоненьким голосом и тут же зажал себе рот ладонью. Из глаз хлынули слёзы, омега почти добрался до спасительных ворот. Тяжёлое дыхание послышалось за спиной, до ноздрей долетел чужой запах. Омега встал на колени и попытался спрятаться под кустом тёрна. Луна равнодушно выхватила из темноты внушительную фигуру альфы. Тот ухмыльнулся и схватил омегу за травмированную лодыжку, резко дёрнул на себя и прохрипел:

– Ты мой!

– Нет! – яростно закричал омега, вырываясь из крепкого захвата. – Нет!

Темнота ответила на его крик боли и отчаянья громким рыком. Любимый! Он отыскал его, когда омега сбился с пути. Альфа с тотемной татуировкой медведя на всю широкую грудь развернулся и бросился на противника. Любимый с лёгкостью увернулся, успев полоснуть ножом нападавшего.

– Беги, дурачок! – выкрикнул он.

Омега поднялся и поторопился к воротам. Если он успеет первым добраться до них и ступить на священную землю, то старейшины позволят ему самому выбрать себе мужа. Крики любимого, полный боли и ярости, заставил остановиться. Омега потерял драгоценное время, сзади на него набросился альфа-медведь и повалил на землю.

– Сказал же, ты мой!

– Никогда, – прохрипел омега, яростно зарычал, царапаясь и кусаясь.

Любимый догнал их, вновь сцепился с медведем, тот его отшвырнул в сторону. Омега увидел, что правая рука альфы сломана, острый осколок кости вспорол кожу. Они были обречены на проигрыш.

– Сделай, как обещал, – взмолился омега, метнувшись к любимому.

Он успел прижаться к нему и поцеловать в плечо.

– Я не хочу принадлежать другому, – омега мёртвой хваткой вцепился в любимого.

Альфа-медведь наклонился, чтобы оставить свою метку на его плече. Грудь любимого наполнилась красным свечением, стало невыносимо горячо, ночь оплавилась над их головами. Кроваво-огненное зарево поднялось над лабиринтом, поглотив охотников и их жертву.

Коэль