Охотник за бабочками

Новое — давно забытое старое. Сказка — давно забытая истина. Фантастика — сказка, которой только предстоит стать истиной.

Земля. В Галактике давно не бушуют звездные войны. Мир и спокойствие царят в Галактике.

Старый археолог находит древние манускрипты, свидетельства о величии человеческой расы в далеком прошлом. На основании одной из них — он посылает троих сыновой на поиски невест.

Куда укажет сигнал, отправленный в глубину вселенной, там и следует искать избранниц. Ставка — фамильное состояние.

Слышите голос старины: — «Было у отца три сына. Двое умных, а третий — дурак…»

Всем дуракам, нашедшим силы не оказаться на обочине жизни…

Всем невезунчикам, которым, в конце концов, повезло…

Всем незаслуженно уволенным, разведенным, кинутым на бабки…

Всем вкладчикам, всем депутатам, всем писателям…

В общем, всем нам дуракам…

Посвящается…

— Пожалуйста,… Земля. Российская область. Полярный мегаполис. Один билет класса…

Кассирша неохотно оторвалась от изучения мерцающего экрана билетного комбинатора от очень уважаемой и известной фирмы, названия которого я принципиально не озвучиваю, дабы меня не обвинили в дурной рекламе, и устремила взор свой в то место пространства, где, по ее представлениям, должно было находиться лицо будущего пассажира. Но рассмотреть личность клиента не помогли ни двойные контактные увеличители, ни быстрый, слегка озадаченный, обзор по периметру внутреннего зала. Наконец, она догадалась переместить взгляд вниз, за стойку.

Я приподнялся на цыпочки, так, чтобы глаза оказались на уровне пластиковой стоки и, поймав взгляд сотрудницы пересадочной станции, дружелюбно улыбнулся во всю ширину щек. Знаете, как улыбаются с обложек голожурналов. Жаль, что кассирша видеть этого не могла, поэтому и не оценила затраченных мною усилий.

— Бизнес-класс, пожалуйста! — я сделал шаг назад и подпрыгнул, предоставляя возможность увидеть меня в полном объеме, красе и величии.

Про «бизнес-класс» я, конечно, загнул. И дело не в количестве брюликов в кармане. Этого добра навалом. Просто в бизнес-классе не место таким гражданам, как я.

Кассирша перегнула объемистое тело через стойку, протерла платком стекло и внимательно отмерила взглядом все мои метр шестьдесят восемь. Маловато, конечно, но что тут поделаешь? Как на цыпочки не вставай, как шею не тяни, все равно, от своих метр шестидесяти с мелочью никуда не денешься.

Моментально испортившийся цвет лица кассирши подсказал, что лететь домой придется не по высшей категории. Но я все еще надеялся на чудо.

Чуда не произошло.

Оставаясь в том же положении, перекинутое через стойку тело, кассирша поправила серебряную с золотом униформу и нагло призналась:

— В бизнес-класс все билеты проданы, — на лице самая честная во всей Галактике улыбка. Но в глазах, разливающееся море гадливости и нескрываемое призрение.

Врет. Конечно, она врет. Таким как я, можно врать. Знает, что жаловаться мне некому.

— Экономический? — сделал я слабую попытку остаться полноправным членом общества.

— Нет, — кассирша, откровенно зеленея, рассматривала мои потертые штаны и заштопанный свитер. Скомканная стандарт-форма лежала в рюкзаке и требовала основательной парки.

Я шмыгнул носом, понимая, что иду в лоб откровенному саботажу, но решил поинтересоваться:

— Плацкарт? Можно сидячий. Без обеда и страховки.

Кассирша секунду подумала, затем резко перекинула тело через пластиковый бордюр, увидела там то, что хотела увидеть и радостно ткнула пальцем.

— А это что? С багажом в плацкартный отсек не положено, — и засмеялась, радуясь собственной сообразительности.

Я слишком поздно пихнул контейнер в мертвую зону под стойку.

Кассирша, а вместе с ней стоящие за моей спиной немногочисленные пассажиры, нетерпеливо ждали, чем я отвечу.

Тетка права. С ящиком не пускают даже в плацкартный отсек. Чертов контейнер. Знал ведь, что будут неприятности. Но иначе нельзя. Содержимое слишком дорого стоит. Однако мне срочно нужно домой.

И тогда я сделал то, что практически делал всегда, когда со мной поступали по-скотски. Отступил еще на один шаг назад, сцепил руки за спиной, прищурил глаз, левый, и забубнил монотонным, даже несколько глухим голосом: