Охотник

Когда парень с цветущим лицом, сидевший за рулем «шевви», предложил подвезти, Паркер послал его к черту. Водитель ответил: «Пошел ты сам, приятель!» — и направился к шлагбауму, где платят пошлину за проезд. Паркер плюнул на правою полосу, закурил последнюю сигарету и двинулся через мост имени Вашингтона.

Было восемь часов утра. В сторону города катился поток машин. В Джерси не ехал почти никто.

На самой середине мост дрожал и раскачивался на ветру. Он раскачивался так всегда, но Паркер заметил это только сейчас, потому что впервые шел по мосту. Под ногами все ходило ходуном, и Паркер испугался. Он бросил окурок в воду, плюнул под колесо проезжавшей машины и ускорил шаг.

У женщин за рулем, проезжавших мимо, по ногам — под нейлоновыми чулками — пробегала нервная дрожь при виде огромного, лохматого мужика с квадратными плечами. Рукава старого, серого, измятого костюма были ему слишком коротки, и из них торчали длинные руки. На ногах были черные дырявые носки И туфли.

Огромные лапы Паркера болтались по бокам, словно вылепленные из коричневой глины. Казалось, скульптор, вылепивший их, был неравнодушен к большим пропорциям и набухшим венам. Волосы Паркера какого-то неестественного коричневого цвета напоминали плохой парик, который грозил вот-вот слететь. На лице, будто грубо высеченном из куска камня, глаза казались сделанными из потрескавшегося оникса. Скульптор одним быстрым ударом высек тонкий рот с бледными, бескровными губами. Полы пиджака развевались и хлопали по ветру, руки слегка раскачивались.

Женщины-секретарши смотрели на Паркера и дрожали. Они знали, что он негодяй, что его руки созданы для того, чтобы бить, что на его лице при виде женщины никогда не появляется улыбка. Они знали это. и благодарили Бога за то, что он дал им спокойных и тихих мужей. И все равно они дрожали от волнения, потому что знали, что по ночам он падает на женщин, как бревно.

Мужчины, проезжая мимо Паркера, едва обращали на него внимание. Самый обыкновенный бродяга, шагающий по мосту. Всего несколько, человек посмотрели на него и вспомнили прошлое, когда сами были без машин. Они подумали, что когда-то были чем-то на него похожи.

Паркер перешел через мост, свернул направо и направился ко входу в метро. Мимо по тротуарам спешили толпы людей.

Паркер спустился в метро. Весеннее солнце исчезло. Кремового цвета, плитку на стенах освещали флюоресцентные лампы. У схемы метро он остановился и почесал локоть. Паркер не стад смотреть на схему, потому что прекрасно знал, куда ему нужно.

К станции подошел переполненный поезд, направляющийся в сторону центра. Двери открылись, — и новые пассажиры бросились внутрь на штурм. Когда двери начали закрываться, Паркер прыгнул в вагон и врезался в толпу. Двери с грохотом закрылись.

Он вышел на Чемберс и отправился на Уорт-стрит в «Мотор виикл бюро». По пути выпросил десятицентовик у «голубого» с широкими бедрами и зашел в грязную забегаловку выпить кофе. Он попросил у продавщицы сигарету и получил «Мальборо». Оторвав и бросив на пол фильтр, сунул сигарету между бескровных губ. Девушка поднесла зажженную спичку, наклонившись через стойку и показывая высокую грудь, как бы приглашая его. Он затянулся, кивнул, швырнул на стойку монету и вышел без единого слова.

Девушка-сердито посмотрела ему вслед. Покраснев от злости, она швырнула десятицентовик в. корзину для мусора. Полчаса спустя, когда другая продавщица что-то сказала, она обозвала ее сукой.

Паркер вошел в «Мотор виикл бюро» и. за длинным деревянным; столом заполнил допотопной перьевой ручкой федеральное водительское удостоверение. Он промокнул лист, аккуратно сложил и спрятал его в абсолютно пустой, старый бумажник.

Выйдя из «Бюро», Паркер направился в федеральное почтовое отделение, где имелись шариковые ручки. Он согнулся над удостоверением и принялся маленькими штришками рисовать марку штата. Паста в ручке подходила почти идеально, а марку он помнил прекрасно.

Когда Паркер закончил, нарисованная марка оказалась очень похожей на настоящую. Если не особенно присматриваться. Создавалось впечатление, что резиновый штамп был недостаточно хорошо промазан чернилами или при приклеивании марку дернули. Он нанес влажным пальцем еще чуть-чуть пасты, облизнул его, чтобы очистить, и спрятал удостоверение в бумажник. Перед тем, как сунуть бумажник в карман, Паркер несколько раз согнул его.

Теперь он двинулся на Канал-стрит и зашел в темный, прохладный бар. Бармен о чем-то вполголоса разговаривал с посетителем. Когда вошел Паркер, они посмотрели на него. Их лица в полумраке были похожи на морды рыб, выглядывающих через стеклянные стенки аквариума.

Паркер, не обращая на них ни малейшего внимания, скрылся в мужском туалете, и за ним с грохотом захлопнулась дверь на пружине.