Охота на ведьм. Исторический опыт интолерантности

© Тендрякова М.В., 2006, 2019

© Издательство «Смысл», 2006, 2019

Перед вами новая книга с интригующим названием «Охота на ведьм: исторический опыт интолерантности». Когда встречаешься с таким названием, то сразу возникает множество вопросов. К какой сфере исследований относится подобного рода работа? Какая наука осмелится заявить, что она сможет рассмотреть сложнейший феномен, связанный с проявлением социальной агрессии, жестокости, нетерпимости и фанатизма в разные периоды истории человечества? Какие средства анализа необходимы для решения всех этих вопросов?

На мой взгляд, на сегодняшний день ответы на эти вопросы лежат в области совершенно особого жанра, имя этого жанра — научная публицистика. Научная публицистика — это вовсе не литература, которая стремится просто и популярно объяснить многообразие окружающих нас миров. Она выполняет особую миссию — миссию прорыва к целостному пониманию действительности, движения мысли «поверх барьеров» (Б.Л. Пастернак). Блестящими образцами научной публицистики являются книги К.А. Тимирязева «Клетка», И.И. Мечникова «Этюды оптимизма», А. Эйнштейна и Л. Инфельда «Эволюция физики». Я обращаюсь здесь к святой галерее этих имен только для того, чтобы мы поняли, что существующий стереотип научной публицистики как литературы при, около, рядом с наукой не соответствует реальности. Научная публицистика в собственно культурном значении этого жанра — это всегда зона прорыва к тем проблемам, на которые замкнутые в своих комнатах науки ищут и не находят ответа.

Исследование М.В. Тендряковой по жанру — научная публицистика, а по принадлежности к области научного знания — это ярко выраженное междисциплинарное исследование. Эта работа рассматривает под лупой один из самых неоднозначных феноменов в истории человечества, феномен, связанный с пониманием социальной группой «странных людей», непонятных людей, людей как носителей неопределенности.

Явление охоты на ведьм в широком смысле этого слова непосредственно связано с двумя парадигмами понимания мира: парадигмой конфликта и парадигмой толерантности. Парадигма конфликта, озвученная тремя великими конфликтологами — Ч. Дарвином, К. Марксом и З. Фрейдом, — утверждает, что конфликт — это движущая сила развития мира. Парадигма конфликта не только вошла в научное мышление XX–XXI веков. Она буквально была воплощена в философии, в истории, в литературе и даже воспета поэзией. Мы так привыкли думать, что конфликт движет миром, что при этом забыли простую вещь: каждая наша концепция во многом определяет реальность. В этом плане вложенные в уста Воланда слова М.А. Булгакова: «Каждому по его вере» — имеют огромный исторический смысл. Каждому по его вере. Кто верит в конфликт, тот рано или поздно получит общество, в котором всем правит именно конфликт, приводящий в конечном итоге к разрыву, боли, агрессии, охоте на инаковерующих, инакомыслящих и на самых разных странных людей, в том числе на ведьм, диссидентов, трикстеров, шутов, донкихотов.

Но есть и другая парадигма, по отношению к которой парадигма конфликта занимает, на мой взгляд, более частную позицию. Это парадигма толерантности.

Сегодня существуют совершенно разные интерпретации толерантности, иногда сводящие толерантность к дихотомии «терпимости-нетерпимости». Понятие же «толерантность» значительно объемнее. Толерантность — это прежде всего особая цивилизационная норма. Как цивилизационная норма толерантность выполняет следующие функции:

1) обеспечение устойчивого развития человека и социальных групп в мире разнообразия;

2) право каждого человека быть иным. На этом я делаю особый акцент. Право, если отнести это свойство толерантности к исследованию М.В. Тендряковой, быть «ведьмой»;

3) толерантность как баланс противоборствующих сторон в экономике и политике;

4) толерантность как возможность диалога и накопления согласия различных мировоззрений, религий, культур, различного рода образов миропонимания.

Вот те грани толерантности, которые выступают, когда мы обращаемся к парадигме толерантности, в гегелевском диалектическом смысле слова снимающей парадигму конфликта.

Именно в свете парадигмы толерантности совершенно по-иному раскрываются такие явления, как тоталитарная культура, террор, доносы, борьба с инакомыслием — все это видится не исключениями, не социопатологией, а средствами погашения разнообразия, которыми пользуется та или иная авторитарная система в определенные отрезки времени.