Охота на туманы. Записки из русской деревни

Уже много-много лет поезд Москва-Камышин-Волгоград отправляется из Москвы в одно и то же время. 14.15… Только сейчас есть два поезда: Москва-Камышин, который проезжает через станцию «Морец», и Москва-Волгоград. Их платформы рядом и отъезжают они с разницей в пять минут.

Этот поезд, сумасшедший поезд, который прорезает города, села, раздвигает леса, снова уносит меня. И я снова сижу одна, смотрю в окно и кого-то люблю. Хотя по сути я всю жизнь одного человека, которого придумала там, откуда уехала и куда сейчас возвращаюсь.

«Твоя вишневая девятка, она с ума меня свела»… «Фаина, Фаина, Фаина, Файнана…» «Белые розы, белые розы, беззащитны шипы»… «Лёха, Лёха, мне без тебя так плохо»… Варёные яйца, помидоры, огурцы. Газеты, кроссворды, любовные романы. На перронах старушки с пирожками и баночками малины в детских колясках. Ничего не изменилось! Даже песни. Прежний поезд уносит в милое прошлое. Нет, кое-что всё-таки изменилось: сейчас поезда не зелёные, а серо-красные… Хотя… первые два вагона, общие, до сих пор в старом цвете и также мрачны: там едут те, кто не может себе позволить билет даже в плацкарт, не говоря уже о более комфортном купе. Сейчас в поездах не курят и не пьют. Но бабуля, которая спала подо мной на нижней полке, всё-таки умудрилась спрятать запазухой сигаретку и покурить в туалете: ей трудно спускаться по крутым ступеням на платформу, один раз я помогла заядлой курильщице выйти на долгой остановке в Мичуринске, но ведь затянуться хочется чаще…

Русские любят дороги, легко переносят большие расстояния. Сутки на поезде – это вообще ерунда. В поездах русских, неважно какого пола, объема и веса, не пугают вторые полки. Взбираются все! На третьих, которые для багажа, сейчас никто не спит. А я когда-то спала. В студенческие годы, которые пришлись на тяжёлые 90-е.

Никто не падает с верхних полок. Появились барьеры безопасности. Боковая верхняя полка для меня (171 см) мала, но с неё удобно наблюдать за всем коридором. Раньше для меня дорога была для общения, сейчас все больше хочется молчать, слушать, наблюдать.

У женщин бывает несколько раз возраст, когда бесстыдство не считывается таковым. В детстве, когда не стыдно юбочку задирать, ходить в трусиках. И в том состоянии, в котором впрочем и возраст не важен, когда отекаешь жиром и на тебя никто не смотрит как на женщину. Попутчица ждала очереди в туалет. Тяжело дышала с душном вагоне, потом взяла и стянула с себя блузку, потом брюки, надела пижаму. Никто ничего не заметил.

У русского человека всегда есть с собой соль. В коробочке из-под спичек. В баночке из-под валидола. Почти никогда Русские не носят соль в пакетиках или бумажных кулечках: боятся просыпать. Просыпать соль – к ссоре с кем-то.

Чем дальше от Москвы, тем меньше люди говорят о Путине, почти никогда о Навальном и уж тем более никогда о Собянине. Все больше – о холодной весне, о картошке (не была бы водянистой, столько дождей выпало!), клубнике (не сладкая, солнца было мало!)… Любят свой Дом. С любовью говорят о саде и огороде.

Кажется, сейчас не случаются романы в поезде. Даже к молоденькой проводнице никто не пристаёт. (Может, потому, что никто не пьёт…)

В поезде особенно заметно, что несчастливые пары некрасиво стареют.

Отчего в поезде становится так больно. Будто жилы вытягивает своим скрипом-воем поезд… вскрывает все былые раны, воскрешает прошлое… время бессильно… психологи бессильны… ты будто даже боль своих предыдущих жизней переживаешь. Да, становится пронзительно больно, когда он начинает ход: колёса ещё не стучат – они скрежещут, скулят, протяжно и тоскливо, будто сопротивляясь движению, но их что-то тащит, волочёт, заставляет всё быстрее и быстрее бежать. И вот, они уже бегут, иногда даже подпрыгивают. И вроде бы забывают о тяжести. До следующей станции. До следующей остановки. Воспоминания, расковыривание болячек и сравнительный анализ привели к выводу: когда бывало очень плохо, садилась в поезд (и чем длиннее путь, тем лучше), когда хорошо – в автобус или самолёт, боясь растратить часы счастливой жизни на железной дороге…

Проезжаю особую полосу, когда время идёт вразрез, вопреки. По идее, я должна была выйти из поезда десять минут назад, но саратовская область живёт по своему времени, а я живу на границе саратовской и волгоградской. Вот и получается, что сойду с поезда в волгоградской области, но по саратовскому времени – минус один час. Многие спящие этого и не заметят. А мне подарен лишний час.

Ну вот, я и в Большом Морце! Слава Богу, что уже не в том возрасте, когда вываливалась из вагона на руки папе и маме, чтобы они утешили свою дочу. Я стала взрослой и сильной. Я сама и рельсы, и шпалы, и колёса – да и вообще весь железный состав, но не зелёный и даже не серо-красный, а всех цветов моей замечательной жизни…