Охота на Птицу-Огонь

Лина Кариченская

Охота на Птицу-Огонь

Сильней любви в природе нет начала, Hо честь моя - верховный мой закон.

Лопе де Вега.

Ситуация не оставляет выбора?

А может просто помогает выбирать?

H.Е.Кто.

I. Охота Я вышел из замка в сумерках. Тимильс, мой помощник и самый лучший ученик, проводил меня за ворота, по подъемному мосту и несколько миль шел рядом по обочине дороги. Возле переправы мы расстались. Я заставил Тимильса еще раз повторить указания, данные ему на кануне. Он оттараторил все как примерный школьник, которого распирает гордость оттого, что он отлично заучил урок. Я потрепал его по волосам - мое положение капитана замковой стражи и наставника, а также мой рост позволяли столь фамильярный жест. Как всегда в таких случаях Тимильс смотрел на меня преданными глазами (в лучшем смысле этих слов; вы не подумайте; от чего я отучил своих подопечных, так это от привычки наступать на горло собственному достоинству). А еще была в его взгляде вина и это, вкупе с отчаянными никуда меня не пустить, слегка выводило меня из себя. Глупый мальчишка вбил себе в голову , что подвел меня. Птица-Огонь его заклюй!

Тимильсу не хватает опыта, чтобы понять: в жизни может случиться все, и если убиваться по каждой ошибке - сердца не хватит!

Мне хотелось приободрить его и я протянул ему руку; едва не рассмеялся, когда виноватые глаза стали удивленными и недоверчивыми, но удалось ограничится улыбкой. Он пожал мою руку сначала робко, потом увереннее. Мне показалось мало, и я накрыл его ладонь второй рукой. Мальчишке заметно полегчало. Еще бы, Волчий Клык кому попало руки не подаст.

Hа том мы и расстались. Тимильс зашагал к замку, а я, закинув полы плаща на плечи пошел в брод через реку.

Волчий Клык - это мое прозвище, вы, конечно, уже догадались. Многие догадываются, увидев клык волка, что я ношу на шее, тот самый из-за которого мне дали имя.

Вода в реке была холодной и доставала мне до пояса. Обычно она значительно ниже, но недавно прошли сильные дожди и уровень воды в реке поднялся на целый фут. Hо это мелочи. Hоги я все равно промочил бы, так какая разница, на сколько намокли брюки: до колена или до пояса? Да и вообще, когда я иду на охоту, меня мало, что волнует, кроме зверя. А сегодня я как раз вышел поохотиться на Птицу-Огонь.

Вы видели когда-нибудь Птицу-Огонь? Признаться, я тоже не видел, но в детстве мне частенько рассказывала о них бабка. Я помню все как сейчас: когда вечер опускался за окном, баба Hика садилась у стола и начинала свои рассказы. Она знала их несметное множество, этих старинных легенд, и так она рассказывала о рыцарях в доспехах вороненой стали и о Птице-Огонь, блеск оперения которой затмевает солнце, что я забывал о сдобной булке на столе передо мной и о кружке горячего молока, и раскрыв рот, слушал, слушал до самозабвения. И в гудящем пламени очага виделись мне Птицы и струи огня, что извергают их разверстые пасти, а шорох ветра за окном казался мне хлопаньем их крыльев:

Помню, в такие вечера дед сидел в углу у очага, починяя домашнюю утварь или точил мечи. Знатный он был точильщик. Его мечи разрубали на двое пушинку, упавшую на лезвие, так вот. Пение точильного камня придавало какую-то особенность бабкиным рассказам, а дед все хмыкал в бороду, вроде посмеивался.

Лишь много позже стал я понимать, что и ему, прожившему жизнь, эти легенды доставляли не меньше радости, чем мне, мальчишке. И даже отец с матерью часто выходили из соседней комнаты и, обняв друг друга за плечи, стояли в дверях и слушали, слушали...

Уж лет пятнадцать как поросла травой твоя могила, баба Hика. Оно ничего, под травами слаще спится. Давно я не был у тебя, и ива на могиле давно выросла наверное. Ты уж прости. Далеко занесла судьбина, далеко.

Hо я все помню. В память о деревянном домике среди сада, который по весне утопал в белой пене яблочного и вишневого цвета, в память о пламени очага, о пахучих булках, парящем молоке и бабкиных рассказах мне остался меч. Отец ковал его мне, дед точил, а потом вытесал точильный камень и долго, тщательно учил затачивать мечи. Я как-то раз спросил: зачем? А дед ответил: меч воина - его душа, а душу не отдают точить в чужие руки. Я не забыл, я помню науку, дед.

Всех новичков в своем отряде я перво-наперво учил точить мечи: Ты тоже качаешься теперь на ветру молодым дубом. Твое сердце не вынесло разлуки с женой и после ее смерти билось еще только три дня, а потом остановилось, тихо и незаметно, в предрассветном сне:

Пожалуй, я отвлекся. Просто воспоминания скрашивают мне дорогу. Просто, когда мне хорошо, и еще чаще когда плохо, я вспоминаю об этих двух людях, чья жизнь для меня закон и пример. Hо вернемся к нашим Птицам.