Охота на крыс

Она. Поосторожнее! Ты раздавил детскую коляску… Мы в самом деле остановимся здесь?

Он. Да!

Она. По-моему, ты просто ненормальный. Не заметить детскую коляску! Ты слышал, как она затрещала?

Он. Это затрещали детские косточки…

Она(после паузы). Ну и темень! Хоть глаз выколи…

Он. Ничего, привыкнешь.

Она. Тьфу, черт! До чего воняет!

Он. Ничего, привыкнешь.

Она. Нет, ты только посмотри, какое свинство! И откуда только это все берется?

Он. Откуда берется! Из города, естественно. В один прекрасный день они засыплют свалку землей, и ты ничего не увидишь, кроме домов: одна коробка возле другой…

Она. Я только подумаю о таком, мне дурно делается. Дома, дома — и все они корнями в дерьме.

Он. Чепуха какая! Половина города стоит на отбросах, да и что в этом плохого? (Включает фары.) Оглядись-ка вокруг. Что ты видишь?

Она. Драный матрас, диван, из которого кишки торчат, поломанный холодильник…

Послушай, такие глупости в голову лезут… До того, как мы купили холодильник, старик всегда ставил пиво на окно, а мы, назло ему, каждый раз все пиво выдували. Это прекратилось только тогда, когда у нас появился холодильник… Потому что от холодного пива у детей понос.

Он. Ну, если этот старый холодильник принадлежит твоему отцу, ты могла бы и теперь…

Она(перебивает его). …И все же в такие места дам не приводят, тем более в первый раз.

Он. А мне плевать. Мне здесь нравится. (Включает фары.) Смотри. Домов нет. Людей нет. Радио не воет. Никто за тобой не шпионит. Мне нужна свобода, понимаешь? А сколько здесь умопомрачительных старых машин! Старый «мерседес», такой, что просто глазам не веришь; «даймлер» с атлетической грудью; «фольксвагенов» навалом… Но полный завал был, когда я нашел «лассаль» 38-го года… Ты только представь себе: «лассаль» 38-года!

Она. Ну и шут же ты!

Он(делает неожиданное движение в ее сторону). Пойдем.

Она. Нет. Не так быстро. Я же тебя совсем не знаю.

Он. Идем. Можно подумать, тебя еще не касалась любящая рука!

Она (показывает рукой в зрительный зал, кричит). Там крыса! Мама! Там крыса!

Он(спокойно шарит на заднем сиденье и достает ружье; встает, целится в публику, стреляет; потом счастливым голосом). Этой — хана. Аминь.

Она(испуганно). Пожалуйста, стреляй, там еще одна…

Он(снова целится в публику, стреляет). А, твою мать, мимо.

Она. Ты… ты видел, какие они огромные, больше зайца.

Он. Ну, эти еще ничего. Погоди, еще не такое увидишь — вот тогда запоешь!

Она. Уедем отсюда! Я достаточно насмотрелась. Отвези меня домой.

Он(выключает фары). Не суетись. Представь себе, что ты в центре Африки, на львиной охоте… М-м-м?

Она. Я не Тарзан, я не хочу львов. Я хочу домой.

Он. Заткнись. Возьми сигарету и слушай. Я мужчина, понимаешь? Я должен убивать. Понимаешь? Это часть моей натуры, ясно? Но что мне делать, ведь я живу в городе! Если я буду стрелять в людей, меня упекут в тюрьму. Если я отправлюсь в Шеннбрунн, в зоопарк, и прикончу льва за решеткой, мне за всю жизнь потом не расплатиться… У меня нет выхода. Либо я должен проглотить собственный инстинкт и стать евнухом…Либо я должен ездить сюда и бить крыс. Ты меня поняла?

Она. Ты действительно получаешь от этого удовольствие?