Океан Бурь. Книга первая

Деда своего Владимира Васильевича Вечканова Володя совсем не помнил, но по рассказам знал, что был он чудак, каких мало. Веселый, сильный, он и работу выбрал себе по нраву — веселую и размашистую.

— Плотник — везде первый работник! — говорил он своим сыновьям.

Они тоже были плотники, и все трое вместе с отцом работали в затоне — рубили сухогрузные баржи, в которых в те времена возили соль, хлеб, сахар и другие товары, не любившие сырости. Плотники все они были отличные и свою работу считали самой лучшей и необходимой. Так оно и есть на самом деле — на всякое место плотник первым приходит, обстраивает его и украшает.

О труде, украшающем жизнь, дед говорил часто, и все ему верили. Нельзя ему не верить, потому что он и сам был красив: высокий, стройный, могучий. А волосы у него были такие, словно он сам шутки ради положил себе на голову полную пригоршню золотистых, круто закрученных сосновых стружек. Такая стружка идет из-под рубанка-двойника, если строгать сухую, звонкую доску. И борода у него тоже была могучая и крутая, но сюда стружка потемнее пошла, вроде как от дубовой доски.

А еще расцветала в семье дочка Валечка, характером в отца — веселая и такая, что уже в свои детские годы умела все повернуть по-своему, как ей хотелось. Да в семье не очень-то ей и перечили: единственная дочка, последняя, младшенькая. Росла среди братьев, как голубой цветок среди дубков-подросточков. Ростом и красотой вышла она в мать. А у матери рост средний, и красота не очень уж видная, но посмотрит человек попристальнее и подумает: «Вот какие приятные женщины у нас живут».

Водилась Валя только с мальчишками, причем выбирала самых отпетых, которые даже не всякого мальчишку примут в свою компанию. Девчонок презирала и никогда не соглашалась с ними играть. И только в пятом или шестом классе начала дружить с девочками, которые были на два-три года старше ее.

Мама звала ее так:

— Валентин!

Но к хозяйству все же приучила. Валя не спорила с мамой. В доме с мамой никто никогда не спорил — здесь она главная, и все обязаны выполнять ее добрую хозяйскую волю.

А жили они в тесном старом домишке в самом конце Оторвановки. Так называлась слободка, отделенная от города большим пустырем, наверное, с основания города служившим местом свалки.

Здесь свободно гуляли стаи одичавших собак, и с наступлением темноты никакой, даже самый отчаянный, человек не пустился бы через пустырь.

Дед пообещал соседям:

— Я вас на всю жизнь удивлю.

И начали Вечкановы строить дом.

Это произошло в те далекие времена, когда была объявлена первая пятилетка. На месте затона начал расти судостроительный завод, появилось много рабочих, они ставили в Оторвановке новые дома. Сама Оторвановка стала называться «поселком Первой пятилетки». И улицу, на которой Вечкановы построили свой дом, тоже назвали улицей Пятилетки.

Дом состоял из четырех частей, настолько разных, будто их строили несколько веселых выдумщиков, причем каждый старался удивить других. Таинственно улыбаясь и подмигивая, они рубили срубы, ставили стропила, украшали дом резьбой, стремясь сделать все не так, как делалось до них.

Дед работал весело. Топор в его могучих руках ослепительно сверкал. Он покрикивал на своих сыновей, если они делали что-нибудь не так.

Всем, кто приходил посмотреть на дедову выдумку, делалось завидно: до чего умеют красиво работать люди, до чего весело!

В центре поставили вершицу;— рубленую из сосновых брусьев башню. Внизу была прихожая, а над ней в верхнем этаже башни срубили мезонин — маленькую комнатку, в которую вела узкая лестница с точеными перилами. Из мезонина можно было выйти на маленький балкончик, который нависал над парадной дверью.

Под балконом прорезано большое овальное окно для освещения прихожей. А в окно вставлены цветные стекла, отчего казалось, что прихожая всегда озарена необыкновенно яркой радугой, и каждому, кто бы ни зашел в дом, сразу становилось веселее.

В прихожей было четыре двери, выкрашенные зеленой краской. Средняя дверь вела в кухню. Она же была и столовой, и клубом, где собиралась по вечерам вся семья.

В левом крыле дома находилось три комнаты: чтобы у каждого сына, когда женится, был свой угол. Над этим крылом была устроена большая крытая галерея, где летом хорошо было отдыхать, пить чай и смотреть во все стороны на город, на реку, на заречные синие леса и заводы.

Правое крыло дед построил для себя. Здесь были две комнаты. В первой, которая поменьше, жила Валя, в большой помещался сам хозяин.

В этой комнате он прорубил потолок и поставил над крышей стеклянный фонарь, вроде такого, какие ставят на заводских корпусах.

Дед, проснувшись, любил видеть над собой бледное предрассветное небо. А ложась спать, смотрел на одну самую яркую, зеленую звезду. При этом он повторял:

— Наша звезда. Вечкановская. Теперь, кто бы ни лег сюда, звезду увидит, меня вспомнит.