Огород для умных, или как не навредить заботой

Толчком к тому, чтобы заинтересоваться обманными словами в обиходе огородника, были оживленные беседы с николаевским фермером В. Б. Фалилеевым о влагообеспечении растений. Валерию Борисовичу, как говорится, и карты в руки — он окончил отделение «Орошаемое земледелие» сельскохозяйственного института. И мы сошлись во мнении, что в земледелии совершен кульбит — влагообеспечение растений (и в лексиконе земледельцев, и на ланах) подменено поливами. К этому, сомнительному в ряде ситуаций, средству часто сводят земледельцы сложную проблему влагообеспечения растений.

На первый взгляд, огород — неподходящее место для филологических забав. Но — разве действиями огородника руководит исключительно материя, земное? Да, эти действия зависят от того, проклюнулись ли семена, образовалась ли на почве корка, созрели ли плоды, идет ли дождь, то есть от того, что можно осязать. Но «Вначале было Слово» — это звучит не только в Библии, это так же злободневно и в огороде.

На слуху у огородника есть ряд привычных слов: рыхление почвы, удобрения, прополка, отопление, подвязывание, опрыскивание, обрезка и множество других, определяющих такие операции по уходу за растениями, которым нет подходящих аналогов в Природе. И самим своим существованием эти слова дезориентируют огородника, гипнотизируют его, завлекают на «противоправные» действия, в тупик.

Огородник, фактически, объявляет войну Природе, пускается во все тяжкие, совершает поступки, противные огороду и природе в целом, гробит свое здоровье и наносит ущерб самой среде обитания. Из–за обилия таких слов (и соответствующих действий) складывается впечатление, что в «уходе за растениями» слово уход употребляется в смысле «уходили сивку крутые горки», а вовсе не «ухоженный».

Не знаться бы огороднику с этими словами и действиями, ими обозначаемыми. Но они вездесущи, «растворены» в воздухе. Никто и не припомнит, когда услышал их впервые — как хлеб или небо. Но если без хлеба под небом была бы жизнь не в жизнь, то с упомянутыми выше совратителями хорошо бы иметь лишь «шапочное» знакомство.

В мифологии многих народов видное место занимают обманно–привлекательные и, одновременно, деструктивные, злобные существа: лорелеи, русалки, сирены и т. п. Как правило, это — девы чудной красоты, очаровательным пением и иными чарами заманивающие путников на погибель. Лорелеи завлекают на скалы в самом узком месте русла Рейна, русалки — в омуты, сирены — на рифы у островов близ Сицилии.

Согласно древнегреческим мифам, сирены должны были погибнуть, если бы кому–то удалось проплыть мимо их острова. Одиссей залепил уши спутников воском, велел привязать себя к мачте, слышал соблазнительное пение сирен, но проплыл мимо их острова, не свернув на рифы, и сирены погибли.

Так вот, выявить обманную сущность слов–сирен, показать, насколько губительны для огорода действия, обозначаемые этими обвораживающими, убаюкивающими, гипнотизирующими словами, и «залепить уши огородников воском» — настоятельная задача.

Работая над книгой, я постоянно общался с коллегами из России, Украины, Казахстана. Вот отрывок из" письма Лилии Журавлевой — руководительницы Орского Клуба «Сияние»: «… чтобы изменить что–то в действиях, нужно сильно много поменять в голове! Итак, бьем мозоли на мозолистом теле головного мозга!». В каламбуре Лили речь идет о перегородке между полушариями головного мозга. Образное и, главное, удивительно точное видение сверхзадачи книги: по возможности, убедить читателя, что земледелие — скорее умственный, чем физический труд.

Потеряв основное направление, отвлекшись от производства еды, подменив его выращиванием купюр, мировое сельское хозяйство стремительно катится в пропасть. Но оно прихватит — за компанию — и нас, живущих на земле и столующихся с нее. Трудно даже вообразить геополитические последствия стремительного сокращения плодородных земель и еще более выраженного падения производства того, что когда–то по праву называлось едой.