Огонь по своим

Уважаемый Виктор Конецкий, прочитав в «Московском комсомольце» Вашу большую беседу с корреспондентом этой газеты Иваном Подшиваловым, не могу по причине, которая будет Вам ясна из дальнейшего, не высказать кое-какие соображения об этой содержательной беседе.

Прежде всего, Ваша позиция, Ваши оценки в некоторых случаях представляются не совсем ясными. Например, Вы приводите слова покойного Виктора Некрасова о том, что сегодняшняя наша литература самая лучшая в мире, и вроде бы разделяете такой взгляд. Но тут же говорите: «Нет, согласиться с тем, что наша литература из рук вон плохая, никак не могу». Так что же считать Вашей оценкой – лучшая в мире или всего лишь не «из рук вон плохая»? Согласитесь, тут дистанция огромного размера.

Далее Вы вроде бы резко осуждаете распространившуюся на Западе и в русской эмигрантской литературе манеру вводить в художественный текст матерную брань и давать детально выписанные сцены сексуального характера. Вы говорите, что Вам стыдно за авторов, следующих этой манере. Казалось бы, при таком взгляде можно было ожидать, что Вы против проникновения в нашу литературу подобных вещей, но – странное дело! Вы с явным сожалением отмечаете, что «мы не умеем писать эти вещи, мы не умеем писать секс, постель и ругань». Затем еще более скорбно: «Мы совершенно вычеркнули все это у себя, и поэтому наши книги выглядят совершенно бесполыми. В результате мы теряем читателей, которым скучно читать, они принимают это за продуманное ханжество». И, наконец: «У нас просто нет традиций. И тот писатель, который начнет писать все это на русском языке, – это должен быть крупнейший талант. Остается только ждать его прихода».

Пока Вы будете ждать, Виктор Викторович, я позволю себе напомнить Вам, что и для искусства в данном вопросе существуют разные ступени и градации, а именно: чувственность, фривольность, эротика, секс, порнография, и каждая из этих ступеней вопреки Вашим уверениям имеет у нас в литературе свои традиции, даже очень давние порой. Если, скажем, кто-то заскучал о порнографии, то можно попросить товарища Ненашева издать сочинения Ивана Семеновича Баркова (1732-1768), в частности его знаменитого «Луку», – и тоска страдальца будет утолена. Если же добиться (а сейчас и это возможно, очень просто!), чтобы «Луку» издали в подарочном оформлении с цветными иллюстрациями, то Вы получите прекрасную возможность отдарить журналиста Игоря Фесуненко, который раскопал на лиссабонском книжном развале одну Вашу книгу и привез ее Вам. Вы называете эту книгу «экстравагантной» – она была издана в Португалии «еще при Салазаре».

Обвинение нашей литературы в «продуманном ханжестве», в том, что она традиционно «совершенно бесполая», объясняется, вероятно, лишь поспешностью суждений или ненаблюдательностью. В самом деле, вспомним, к примеру, «Гавриилиаду» Пушкина или Юнкерские поэмы Лермонтова. А «Анна Каренина» или «Воскресение», а «Жизнь Клима Самгина» или «Тихий Дон» – это тоже бесполая литература? Ну, а хотя бы симоновский цикл «С тобой и без тебя»? Хотя бы вот эти строки:

И так далее по восходящей…

Да и в литературе нынешних дней есть произведения, содержащие сильные эротические мотивы, например, бондаревский «Выбор» или беловский роман «Все впереди». Так что, думаю, даже Салазара мне удалось бы убедить в отсутствии у нас ханжества в этом интересном вопросе.