Огонёшка

Сколько школ в городе? Может, сто, может, и больше.

А сколько в каждой школе учеников? Может, тысяча, может, и две. Ну, пусть хоть тысяча!.. Тысячу умножить на сто — это сто тысяч!

Сто тысяч букетов плывут по городу первого сентября!

Белые астры. Лиловые, розовые флоксы. Яркие циннии с жёсткими листьями и душистые петуньи. Огненные гвоздики на тоненьких стеблях. Мохнатые георгины, пышные и тяжёлые, как созревшие подсолнухи.

Интересно, остались еще сегодня в садах цветы?..

Самые красивые букеты, конечно, у первоклашек, которые выстроились парами на тротуаре перед школой. В каждой паре девочка и мальчик. Разглядеть, правда, можно только первую пару. Остальных загораживает толпа мам, пап и бабушек; в сотый раз каждая мама поправляет у своего дорогого школьника то бант, то воротничок, то еще что-нибудь.

В первую пару, известно, поставили не кого попало, а по выбору — самых симпатичных: маленькую девочку с голубыми глазами и длинными пушистыми ресницами и курносого бойкого мальчишку, пухлощёкого, как переспелый персик. Мальчишка этот старательно надувает щеки: несмотря на свой небольшой жизненный опыт, он хорошо знает, что всем мамам и фотокорреспондентам всегда нравятся толстые дети.

Бедный! Он не надувался бы с такой гордостью, если бы знал, что уже завтра вместе со светлым торжеством его первого школьного дня исчезнет и его, мальчишкино, хорошее имя, данное ему папой и мамой: с завтрашнего дня и до тех пор, пока он не вытянется в длинноногого верзилу-восьмиклассника, его, как и всех толстощёких мальчишек, будут звать обидным именем Жирный… Но мальчишка этого ещё не знает и радуется тому, что уродился он таким румяным и щекастым, и крепко держит в руках букет ярко-розовых гладиолусов. Из-под форменного берета, как два гладиолуса, пылают мальчишкины уши, просвеченные ярким сентябрьским солнышком. Почему-то первого сентября особенно заметно, как лопоухи все мальчишки!..

Нет, всё-таки первое сентября — лучший день учебного года! Он даже лучше беззаботных дней накануне летних каникул: в те дни в классе живёт каждый своим — кто бабушкиным хутором; кто рыбалкой на даче под Тумаком; кто поездкой в лагерь, что спрятался в зарослях терновника на высоком берегу Дона; а кто просто — ежедневными купаниями и золотым песком городского пляжа. И все тогда как-то забывают друг о друге и, расставаясь, живут каждый своими заботами.

А сегодня все собрались вместе, и это было очень здорово! Даже не верилось, что вчера вечером мелькала в голове грустная мысль: «Опять уроки, опять зубрить!» Сегодня все забыли об уроках: чего о них думать? Они еще когда будут!

Все торопятся увидеть своих, потому что, как бы там ни было, они ведь пять лет проучились вместе. И хотя за эти пять лет бывало всякое — и ссоры, и обиды, — но предложите-ка кому-нибудь из шестого «А» перейти в другой класс! Например, в лучший класс школы — 6 «Б». Никто не перейдет!

— Шестой «А»! Шестой «А»!

Александра стояла под одним из долговязых тополей, окружающих школьную спортплощадку, и, высокая и прямая, как этот тополь, поднимаясь на носки и вытягивая шею, кричала с подвыванием:

— Шестой «А»! Шестой «А»! Все ко мне… Все ко мне! — Она хлопала в ладоши, как будто кто-то мог слышать ее хлопки в этом гвалте, в этом радостном гомоне! — Шестой «А»! Шестой «А»! — крикнула она еще раз и, видно, не рассчитав, сорвала голос, обхватила ладонью тонкую шею и начала откашливаться.

— Шестой «А»! Шестой «А»! Все ко мне… — точно воспроизводя ее подвывающую интонацию, звал Толька Суханов, прикрывая букетом рот.

Было так похоже, что все засмеялись, даже сама Александра.

— Можешь, Суханов, за цветы не прятаться: все равно вижу, что это ты. И покричи, пожалуйста, погромче: у меня что-то с голосом…

Толька от радости, что классная руководительница не обиделась и, значит, первый день учебного года обойдется без замечания в дневнике, весело и с готовностью гаркнул уже собственным голосом:

— А ну, шестой «А»! Шестой «А»!

Но можно было и не кричать: под тополем уже собрались все Толькины одноклассники и одноклассницы. Девочки начали восторженно пищать, обниматься и кружиться на одном месте. Замелькали под тополем веера плиссированных юбок, полетели белые банты, затрепетали кончики алых шелковых галстуков. Мальчишки здоровались за руку, со всего размаху ударяя друг друга в ладони. Не кружиться же им, как девчонкам!