Огонь желания (Ласковая дикарка)

Безмолвные и почти невидимые, будто призраки, индейцы наблюдали, как белые женщины купаются в реке. Только ониксовые глаза жили на их лицах, сверкая от вожделения, пока они тайком разглядывали гладкую бледную кожу, находившуюся так близко, что можно было, протянув руки, ее коснуться. Один молодой воин слегка подтолкнул локтем своего товарища и указал на особо красивую девушку. В мокрой, прилипшей к телу и почти прозрачной сорочке и панталонах она являла собой распускающуюся, как цветок, женственность. Ее грудь была высокой, упругой и полной, талия такой тоненькой, что он мог охватить ее ладонями, а бедра слегка округлялись.

Она подняла голову, и они теперь отчетливо видели ее лицо. Над изящно изогнутыми тонкими бровями цвета коричневой норки поднимался высокий лоб. Под маленьким, прямым носом блестели розовые, прекрасной формы соблазнительные губы. Нижняя губа была немного полнее и выдавалась вперед, как будто девушка слегка надулась. Однако именно ее глаза заставили удивленного индейца затаить дыхание. Они были золотистые, слишком светлые, чтобы быть карими, хотя, определенно, не желтые, их оттенок напоминал ему глаза крадущейся львицы. Сравнение усиливалось рыжевато-коричневым цветом длинных, слегка вьющихся волос. Они представляли собой необычное сочетание выгоревших на солнце светло-коричневых, светлых золотистых и среди них совсем немногих рыжеватых прядей.

Воин подал знак своему товарищу, и они отступили назад так же бесшумно, как и приблизились. В целом группа состояла из десяти молодых воинов племени чейин, и они встретились на том месте, где оставили своих низкорослых лошадей. Их глаза блестели от возбуждения, они быстро изложили свои планы. Вождь четко дал понять остальным, что он желает женщину с золотистыми глазами и львиной гривой. Она будет принадлежать ему раньше, чем его сердце сделает тысячу ударов.

Не подозревая о приближающейся опасности, женщины плескались в прохладной воде. Так приятно снова почувствовать себя чистой! Их в ручье было шестеро, все молодые, за исключением одной.

Таня Мартин откинула со своих золотистых глаз назад тяжелые мокрые волосы и протянула руку за душистым мылом, которое ее младшая сестра Джулия передала ей.

— Сейчас я возвращаюсь назад в обоз, — сообщила ей Джулия, поспешно вытираясь и накидывая поверх мокрого белья свободное платье. — Не могу дождаться, когда надену чистую, сухую одежду.

Остальные помахали ей вслед, не готовые еще расстаться с роскошью прохладного ручья. Они проделали долгий путь, и для некоторых был уже почти виден конец путешествию. Сестры Мартин со своими родителями преодолели весь путь из Филадельфии, добираясь оттуда в Сан-Луис по железной дороге, а из Сан-Луиса в Санта-Фе обозом через Канзас, а теперь и направлялись на территорию Колорадо. Было неприятно ехать под апрельскими дождями весной 1866 года, но они выдержали.

И обоз из шестнадцати фургонов состоял из странного смешения людей, которые все ехали на Запад по различным причинам. Среди них были фермеры, отправившиеся в путь в поисках более плодородных земель, бывшие солдаты с обеих сторон Мазонско-Диксонской линии, пытающиеся изменить свою судьбу и забыть ужасы недавно закончившейся войны, осиротевшие в результате войны семьи, надеющиеся возместить свои потери, поселившись на новой земле. Были и молодые люди, жаждущие приключений, и старики, надеющиеся обрести покой. Здесь были девушки, ищущие мужей, и пожилые женщины, следующие за своими мужьями, преодолевая целые мили дикой местности.

Таня огляделась вокруг и посмотрела на других женщин. Самая старшая из них тридцатишестилетняя Розмари Уолтере стояла на отмели возле берега и стирала голубую рубашку мужа. Рядом лежала куча детской одежды, которую тоже нужно было постирать.

Уолтерсы, их было всего семеро, искали хорошую дешевую фермерскую землю. Самый младший в семье, Гарри, жил в Кентукки и, не желая делиться со своими братьями доходами с крошечной, изнуренной урожаями фермы, решил отделиться и жить самостоятельно. С женой, четырьмя подрастающими сыновьями и маленькой дочерью он рассчитывал на собственный успех.

Хорошенькая Нэнси Оуэн, пятнадцати лет, переезжала с отцом, матерью и младшим братом в Нью-Мехико. Врач порекомендовал миссис Оуэн сменить климат, поскольку у нее были больные легкие.

Рыжеволосая Сьюллен Хэверик была баловнем. По мнению Тани, она была куда более избалованной, чем ее капризная сестра Джулия. Будучи дочерью известного на востоке юриста, она привыкла требовать все, что ей заблагорассудится, и ждать немедленных результатов. Разочаровавшись, она громко и долго выражала свое недовольство голосом, напоминавшим скрежет ногтей о меловую доску. Это была одна из многих причин, почему Таня радовалась, что поездка почти закончилась, и Хэверики продолжат свой путь самостоятельно. И если бы Сьюллен не страдала морской болезнью, ее семья могла бы путешествовать по морю и таким образом избавить всех остальных от присутствия капризного ребенка в последние два месяца.